Возвращайся, сделав круг

Он едва не погиб, наверное, считал, что едва не погибла я, поэтому на какой-то момент… Вероятно, он привык ко мне, не исключено, даже по-своему привязался — насколько это вообще возможно в его случае. Но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что испытывала к нему я. И, что бы я ни делала, этого не изменить. Никогда.

— Прости, это совсем не моё дело. И я тебя ещё не поблагодарила.

— В этом нет необходимости.

— Ты всегда так говоришь, — я выдавила улыбку. — Скажи… зачем я нужна Ракураю?

— Почему ты спрашиваешь об этом меня?

— Потому что уверена, ты знаешь.

Закрыв глаза, он прислонил голову к стене.

— Ты задаёшь много вопросов.

— Прости…

Вот и весь разговор… Подавив вздох, я потянулась за светильником, поднялась на ноги.

— Уже уходишь?

Обернувшись, я поймала на себе взгляд вновь открывшихся глаз цвета мрака.

— Думала, ты… тебе надоел этот разговор…

— Мне не нравится тема, — уточнил ёкай. — Это не значит, что ты должна уйти. Если, конечно, сама не хочешь.

Я чуть не дёрнулась обратно к циновке, но в последний момент остановилась. Реагировать на каждую его команду с такой готовностью повиноваться, было уж слишком унизительно.

— Сейчас тебе лучше отдохнуть, — постаралась скрыть метания за улыбкой. — Я обязательно навещу тебя опять… скоро… если хочешь.

Он кивнул и снова закрыл глаза.

Я навестила его на следующее же утро. А потом приходила каждый день. И, против первоначальных опасений, темы для разговора с этим крайне неразговорчивым существом находились без труда.

Он рассказал о своих владениях — прекрасных землях, надёжно скрытых от взглядов непосвящённых. Я — о моём мире. Вообще, больше говорила я, он больше слушал и, мне начинало казаться, как будто ждал моих визитов. А я… понимая, что пропала окончательно, изо всех сил цеплялась за уже почти умолкнувшие доводы рассудка, снова и снова напоминая себе: скорее наши миры поменяются местами, чем могучий Иошинори-сама снизойдёт до "всего лишь человека"…

Вздохнув, я пригладила шёрстку Камикадзе, допивавшего второе яйцо.

Кузнец был настолько любезен, что снабжал пищей не только нас с Дэйки, но и камаитати. И зверёк относился к нему на редкость миролюбиво — даже разрешил один раз себя погладить.

— Ну что, теперь доволен? — я пощекотала его за ушком. — Хочешь подремать?

Камикадзе широко зевнул и осоловело прикрыл глаза, выражая согласие.