Возвращайся, сделав круг

Так хотелось прилечь, закрыть глаза и открыть их на футоне в теперь казавшемся таким родным рёкане… И вдруг меня осенило.

— Тории… — мой голос затерялся в гвалте, никто даже не глянул в мою сторону.

И тогда я набрала в лёгкие побольше воздуха и выкрикнула:

— Тории! Я ведь пришла через них!

Гвалт начал стихать, головы — поворачиваться ко мне.

— Если вернусь домой, то исчезну из этой реальности, как если бы умерла. Источник будет засыпан, и ваш ёкай упокоится с миром.

Секунда тянулась за секундой, они молча смотрели на меня — большинство враждебно, некоторые с недоверием.

— Сенсей, — обратился он к старику. — Это и есть решение, которое мы ищем! Если она вернётся в свой мир…

— …и это не подействует, мы упустим единственную возможность одолеть чудовище, — возразил тот.

— Я согласен с молодым гон-неги, — вставил монах-буддист. — Спасение невинной жизни стоит подобного риска.

— Даже если рисковать придётся благополучием деревни, в которой ты увидел свет, Кэцу-сама? — вмешался служитель по правую руку от старика-гудзи.

Во мне закипал гнев. По какому праву эта горстка полоумных решает жить мне или умереть? И за что? За проступок, последствия которого не могла представить и в бреду? Подхватив лежавшую на подносе бутылку с остатками воды, которую эти дикари вытащили из моей сумочки, я запустила ею в стену, прорвав дыру — стена оказалась из бумаги. Гомон тотчас смолк. Все, включая Тэкэхиро, уставились на меня, если не со страхом, то с настороженностью.

— Вы заслужили наказание этой вашей Вселенной… Вы чудовища… а не этот… ёкай…

Обморок будто хлопнул меня по голове. Я ещё успела подумать, что падать на циновку будет жёстко, прохрипела "дьявол" и провалилась в небытие…

[1] Одзё-сан — вежливое обращение к незнакомой девушке.

[2] Европа (финикийск. "заход", "Запад") — в древнегреческой мифологии дочь финикийского царя, похищенная Зевсом и унесённая им на о.

Глава 4

Какой раздражающий звук, не прекращающийся ни на секунду… Поморщившись, я приоткрыла глаза. В комнатке было темно, как в склепе. А раздражающий звук был стрёкотом насекомых — тонкая перегородка двери нисколько его не приглушала. Я приняла сидячее положение. Раны ныли, но боль была терпимой и, судя по всему, повязку меняли, пока я была в беспамятстве.