Возвращайся, сделав круг

Не произнося ни слова, он безо всякого выражения смотрел на меня сверху вниз, а я, просто, чтобы нарушить молчание, пробормотала:

— Мне очень жаль…

— Иошинори-сама, я нашёл подходящее место!

Вопль Дэйки заставил меня вздрогнуть, но всё равно я была готова броситься лису на шею — от радости, что он появился. Дэйки тут же без церемоний закинул меня за спину и подхватил узел.

— Постарайся удержать всё в себе, пока снова не опущу на землю! Иначе, клянусь, это были последние онигири[5], которые ты ела в своей жизни!

"Подходящее место" — небольшая прогалина, окружённая стволами бамбука —оказалась совсем недалеко.

Или же Дэйки очень торопился, опасаясь, что не удержу съеденные накануне онигири в себе. В любом случае, через считанные минуты я уже сидела на земле, а лис, расположившись рядом, возился с узлом. Ёкай не появлялся, и я повеселевшим голосом спросила:

— Почему, ты не хотел оставаться здесь на ночь? По-моему, место довольно милое.

Лис сморщил нос.

— Посмотрю, каким милым найдёшь его, когда сядет солнце.

Ну и размазня же ты, Момо!

— Лесу конца не видно. Всё равно бы не успели выйти из него до заката.

— Конечно, успели бы! Как господин тебя терпит?

Между тем от земли всё больше тянуло прохладой, в кустах клубился полумрак, а мелькавшие далеко за стволами оранжевые отсветы гасли один за другим. Развязав ленту, удерживавшую причёску, я тряхнула головой. Волосы рассыпались по плечам, окутали теплом спину. Как хорошо, что в своё время не последовала примеру Цумуги и не обстригла их, как она — свои.

— Не понравилось, как я их собрал? — фыркнул наблюдавший за мной Дэйки.

— Всегда распускаю их ночь. Кстати, спасибо за кимоно. Цвет выбрал очень удачно.

— Потому что подходит к твоим странным глазам? — хмыкнул он.

К моему удивлению, лис явно не собирался разводить костёр. Но ночь на жёсткой циновке под тонким покрывалом совсем не радовала, и я напомнила:

— Ты вроде говорил, твой господин не прочь погреться у огня.

— Никакого огня. Не следует тревожить обитателей этих мест.

Я обернулась на голос возникшего на краю поляны ёкая. Опустившись на землю в нескольких шагах от нас, он прислонился спиной к стволам и смежил веки. Удивительно, каким юным казалось его лицо, когда с него не смотрели бездушные мертвящие глаза.

— Перестань таращиться, — шикнул на меня Дэйки. — Думаешь, он не чувствует твоего взгляда?

— Разве он не спит?

— Конечно, нет! Иошинори-сама никогда не спит.

— Наверное, выспался, пока торчал в камне, — не удержалась я.