Возвращайся, сделав круг

— Тебе больно, Момо? Я что-то сломал?

— Яйцо! Они достались мне с таким трудом!

— Сумасшедшая! Напугала до смерти, — он легко толкнул меня и рассмеялся. — Я почти протрезвел…

— Я — нисколько, — прижимая к груди уцелевшие яйца, кивнула на приближавшихся преследователей. — По-моему, нас сейчас догонят…

— Не догонят! Держись крепче!

Закинув меня за спину, Дэйки подхватил узел и, уже явно стараясь смотреть под ноги, устремился вперёд. Вскоре погоня в самом деле осталась позади, и я потребовала вернуть меня на землю.

— Мне совсем не тяжело, — возразил Дэйки. — И так будет быстрее.

— Не спорю, но сейчас меня действительно может стошнить…

Повторять это не пришлось — лис тотчас спустил меня со спины и, просканировав взглядом с головы до ног, расхохотался.

— Видела бы ты себя, Момо! Стоило ради этого так долго плескаться в офуро!

В слабом свете месяца не могла рассмотреть всех деталей своего вида, но тёмные пятна на ногах — куриные экскременты, уже говорили о многом. Подумать только, как я радовалась чистоте каких-то пару часов назад! Но затуманенному алкоголем разуму это показалось смешным, и я расхохоталась вслед за лисом.

Удивительно, что Дэйки ещё был в состоянии найти дорогу к пещере. Путаясь в траве, мы брели по полю, потом, спотыкаясь о корни — по лесу. Я-таки рассказала, как попала в этот мир — всё, кроме подробностей освобождения его господина. А когда он начал приставать с расспросами, затянула песню из "Мальчишника в Вегасе" "You spin my head right round, right round"[4]. Дэйки попытался подпевать, но у него не получилось.

Тогда я на ходу перевела на японский несколько простых строк прощальной песни Маугли из "Книги джунглей" — сама не знаю, с чего их вспомнила. Слова пришлись лису по душе, и так, горланя "Да хранят меня во мраке яма, пруд и буераки!", мы ввалились в пещеру. Но, подумав о камаитати, я тотчас оборвала концерт.

— Ну и темень, дьявол её побери! Бедного зверька и не видно! Дэйки, можешь разжечь огонь?

— Сейчас… И откуда у тебя эта страсть к паразитам, Момо?

— Никакой он не паразит! Если выживет, назову его… Камикадзе[5]! Точно, Камикадзе! — я даже подпрыгнула от восторга.

— Кстати о паразитах, а где твой…

Дэйки высек искру, и мы оба завопили от неожиданности, когда вспыхнувший язык пламени выхватил из тьмы фигуру ёкая. Неподвижно застыв в нескольких шагах от лиса, он смотрел на нас взглядом, от которого весёлость как рукой сняло.

— Г-господин… — выдавил Дэйки.

— Что это значит? — ледяным тоном поинтересовался он.