Семнадцатый

Сидел он на полу, яростно молотя копытами одеяло и пытаясь сбросить с головы подушку.

Наконец, очнувшись ото сна, он поморгал чёрными глазами и поставил чайник.

И все-то до этого у Гриши шло гладко. Все 133 дела закрывались относительно быстро, количество упоминаний черта не нарушалось, план он выполнял, за командировочные отчитывался.

Начальство хотело было выписать ему отпуск, да тут 134 спутало все планы. Неделю - немыслимо- ни разу Человек не ругнулся, мог бы войти в положение, а тот.. а у Григория рога.

Отпив щедро из кружки, черт решил подойти к делу основательно. Слетал за черемшой на Даниловский, нарвал черемухи, попрыгал на месте для разогрева пинательно-толкательной мышцы и дёрнул себя за ухо.

Очутившись рядом с Человеком, он нехотя отметил, что с ним его приятель, к которому приставлен черт четырнадцатый - Апполинарий.

Апполинария Гриша не любил - тот был черт-черт - ни своих не признавал, ни людей не жаловал, зато перед начальством лебезил, в общем, был паскудист донельзя.

⁃Семнадцатый, а что ж это? Все около своего ошиваешься? Никак? Аль навык растерял? Аль не было его, навыка-то? Я уж с утра успел своего растормошить..

⁃И тебе у котла греться, Апполинарий,- сквозь зубы процедил Григорий.

Он не хотел продолжать разговор - настрой был пакостный, растерять такой было жалко - все утро готовился.

Он уж и лавку-то свежей краской выкрасил, на коей по обычаю сидит Человек, и черемшу с черемухой приготовил - знает, что Человек в светлые брюки одеваться любит, и кофе толкнуть собрался.

Уж Человек почти присел на лавку..

Григорий приготовился измазать его растениями, да так и замер с пуком черемши и черемухи в лапках.

Она не шла. Она плыла по городу, озаряя облачный день своим светом. Сине-зелёные глаза с поволокой, полупрозрачный нимб и два серебристых крылышка трепетали за хрупкими плечами. Серафима удивлено посмотрела на Григория, потом на четырнадцатого и мелодично заговорила:

⁃Ну бывает же! Привет вам, черти! Стало быть, план выполняете?

⁃И тебе привет, Серафима,- проблеял Апполинарий.

А черт Гриша так и остался стоять, выпучив глазенки.

Голос.. какой у неё голос - колокольчик, нет, ветер в кленовой кроне..

Это же надо ж?..

В этот момент Четырнадцатый взвизгнул, затопал копытцами, пустил искру между рогами, посылая мгновенный отчёт в канцелярию - пакость состоялась!

Человек его сел-таки на крашеную лавку, громко чертыхаясь и взывая к силам небесным одновременно.