Хозяйка магического экспресса

— Агата! Но ведь там совсем маленькие купе! На одного человека! — Мири всё-таки взрывается праведным гневом. — Как тебе не стыдно, юная гратти!

И она замахивается на меня полотенцем, в то время как я, хихикая, прикрываюсь папкой.

— Я знаю Маркуса, он не позволит малышке Розмари спать на полу, — сквозь смех говорю я.

— Это не отменяет того, что твой поступок отдаёт ребячеством и застарелой обидой. Агата, ты постоянно подчёркиваешь свою взрослость и самостоятельность, а тут повела себя, как подросток!

Воспитательный процесс прерывает Кропалёк, с громким хлопком появившийся прямо на столе.

Малыш осматривается и тут же суёт нос в пиалу с орехами фисшью. После армелита это второе, за что фуршунь готов биться до последнего вздоха. Маленький обжора.

— Стараюсь соответствовать твоему видению. Сама же вечно меня "гратти" называешь, — мне хочется показать подруге язык, чтобы ещё больше подтвердить слова Мири, но всё же сдерживаю себя. Хватит уже идти на поводу той Агаты, что проснулась во мне при появлении Маркуса.

— Однако ты зря переживаешь за Розмари.

— Откуда такая уверенность в том, что девочка провела ночь в комфортных условиях? — недоверчиво прищуривается на меня Мири.

— А вот сейчас и узнаем, — я киваю на Кропалька и пододвигаю его к себе.

Фуршунь недовольно фырчит и даже пытается отбиваться, цепляясь лапками за пиалу. Но куда ему против меня. Особенно, когда мне нужно узнать, как прошла ночь в маленьком купе в самом отдалённом вагоне "Торопыги".

Зверёк сдаётся и обречённо глядит мне в глаза, посылая мыслеобраз.

Именно тот, который я и ожидала увидеть. Крохотное помещение, в котором нашлось место только узкой койке и небольшому столику, погружено в предрассветные сумерки. Как я и предполагала, Розмари спит на кровати, вольготно развалившись звездой. Что бы ни думала сейчас про меня Миранда, но перед тем, как заселить незваных гостей в это купе, я распорядилась принести туда лучший матрац из наших запасов. У меня счёты к Маркусу, и незачем малышке страдать из-за того, что её так называемый папа то ещё жульё и проходимец.

Сам объект моей маленькой пакости спит на полу, поджав ноги и укрывшись своим же пальто. И вот этот вид не приносит мне никакого удовлетворения. Я с досадой понимаю, что вместо ощущения свершения хоть и маленькой, но всё же мести, я чувствую угрызения совести. Почему-то мне становится жаль Фаста, будто он не ночь на полу провёл, а оказался выброшен на свалку жизни. И от этого внутри как-то гадко, что ли.