Хозяйка магического экспресса

— Крошка, да откуда же ты? — тем временем спрашивает Миранда, ставя на стол корзинку с ароматными булочками и чашку имбирного капучино для меня.

— Папа сказал мне спрятаться, а сам убежал. Жер-р-рдей увёл! — она приподнимает ложку вверх, будто бы говоря: вот какой у меня храбрый папа!

Миранда хватается за сердце, я же удивлённо вскидываю брови. Жердями жандармов называют лишь в определённых кругах. Преступных, если уж быть точной. И всё из-за специфического оружия законников — телескопических жезлов, проводящих магию носителя.

— Доченька, где же ты таких слов нахваталась? — вновь заквохтала Мири, присаживаясь рядом с малышкой.

— Так и папа говорит, и друзья его, — Розмари невинно округляет на нас свои кукольные глазки.

— И кто же твой папа? — мягко улыбаюсь я, поднося чашку ко рту.

А сама превращаюсь в слух, внешне стараясь сохранять видимость спокойствия, лишь лёгкая дрожь в пальцах выдает моё напряжение. Скользящие рождаются только в тех мирах, где добывают армелит. Минерал, что позволяет поездам путешествовать сквозь грани миров.

— Пир-р-рат! — довольно улыбнувшись, отвечает малышка и вновь опускает нос в чашку с похлёбкой.

Мы переглядываемся с Мирандой, и в её глазах я чётко вижу тревогу. Пираты, мародёры и прочая шушера нам вовсе не нужна. Лишнее внимание к "Торопыге" означает и повышенный интерес к моей персоне, а я столько лет потратила на то, чтобы стать как можно незаметнее.

— Все мужчины в чём-то пираты, одни похищают твои сбережения, другие — сердца, — отвечаю я, деликатно ставя чашку на блюдце. — Твой из каких будет?

— Мой папа из благородных! — насупившись, отвечает Розмари.

— Значит, сердцеед, — делаю вывод я и поворачиваюсь к Миранде. — С таким справимся.

Помощница осуждающе смотрит на меня, будто бы говоря, что такие темы с маленькими девочками не обсуждают. Я и не спорю — никогда не умела находить общий язык с детьми.

— А ещё что-нибудь тебе папа сказал? Кроме того, чтобы спрятаться? — продолжаю расспрашивать малышку, отводя взгляд в окно.

За стеклом проносятся привычные виды Межмирья, удивительного по своей красоте пространства между мирами. Яркие всполохи невидимых звёзд и разноцветное сияние неизвестной пыльцы, что вьётся лентами, заполняют это странное место. Ничто, сквозь которое проложены призрачные пути наших поездов. И только Скользящие могут сходить с этих троп, прыгая, куда им заблагорассудится.