Хозяйка магического экспресса

— Так в чём проблема? — вмешивается Маркус. — Отсоединяйте вагоны и дёру отсюда.

— А пассажиры как? Маркус, это всё пассажирские вагоны! Это мои клиенты, которых я обязалась перевезти в Арагер. Тебе легко говорить — сбросьте балласт, но ты-то с Розмари нас скоро покинешь, а у меня репутация! Я этим зарабатываю! — я наступаю на Фаста, тыча ему пальцем в грудь.

Нахал хватает меня за руку и притягивает к себе. Какое-то время задумчиво смотрит в моё красное от негодования лицо, а потом на его губах появляется хитрющая улыбка.

— Репутация, говоришь? Ну, будет тебе репутация!

Он отодвигает меня со своего пути и подходит к пульту управления, пробегается взглядом по панели и щёлкает тумблёром громкой связи.

— Уважаемые пассажиры "Торопыги", говорит Маркус Риглер Фаст, знаменитый пират и разбойник. Данным сообщением я объявляю сей экспресс своей собственностью. Стюардов прошу отцепить три хвостовых вагона. Нам этот балласт больше не пригодится!

— Ты что творишь?! — кажется, за сегодня мы оба успеваем удивить друг друга своими выходками.

— Краду у тебя "Торопыгу". И согласно кодексу межмировых перевозок — если у вас украли поезд, вы никому ничего не должны! Нет экспресса — нет стресса!

— Ты невозможный человек! — я чуть ли не дымлюсь от гнева, но и не признать то, что в поступке Маркуса есть логика — не могу.

А потому лишь молча наблюдаю, как на схеме экспресса один за другим гаснут огоньки отцепляемых вагонов. И так тоскливо мне становится, будто от себя отрываю, из сердца выдираю.

— Да не плачь ты, новые купим! — искренне недоумевает Фаст.

— Тебе не понять, это ведь всё Рупертом собиралось, это его наследство, — отвечаю я, поражаясь опустошённости, что сквозит в голосе.

— Тогда вернёмся позже и заберём. Или выкупим. Или снова украдём. Всё будет хорошо, — иногда мне кажется, что оптимизм Маркуса — это не особенная черта характера, а просто признак клинического идиотизма.

Проще говоря — слабоумие и отвага!

— Готово, — бросив на нас короткий взгляд, докладывает Освальд.

Я в ответ лишь киваю, не в силах произнести благословение на старт. Поверить не могу, что добровольно оставляю и пассажиров, и часть своего имущества. И самое болезненное — кусочек моего прошлого. Счастливого прошлого.

Машинист запускает движитель и резко, практически без разгона, пробивает проход в Межмирье. На какое-то мгновение я даже вздыхаю свободно.