В погоне за женой, или Как укротить попаданку

Уже начало светать, первые, ещё далёкие лучи света прячутся за горизонтом, предрассветные сумерки становятся серебристо прозрачными. И уже можно различить детали и видно пространство вокруг. Я оглядывалась по сторонам. Берега у речушки были крутыми и заросшими травой. Из раза в раз пробовала выбраться на берег, цепляясь за неё, но слабые руки тряслись и соскальзывали, не давая уцепиться крепче. Я чувствовала себя не просто уставшей за эту ночь, а измученной. Но продолжала двигаться дальше мокрая, грязная и замёрзшая.

Мои зубы давно отбивали стаккато, отгоняя от меня предполагаемых хищников.

За очередным поворотом берег чуть раздался образовывая мелководье к которому сбегала узкая тропинка. Постоянно оскальзываясь и падая выбралась на берег. Сил радоваться этому уже не было совершенно, уставшая морально и физически я монотонно переставляла чугунные ноги. Дыхание с сипом вырывалось из горла. Сама себе я напоминала загнанную лошадь, которую или пристрелить надо, или поменять на переправе. Правда, зачем это надо делать совершенно не понимала.

Но если надо, значит надо, хотя, нет, там-то я совсем труп, а тут вроде жива пока, не пристрелили. Тьфу, запуталась в край…

Усталость брала своё, и я все чаще запиналась. Поскользнувшись в очередной раз провалилась в какую-то яму заросшую травой. По её откосу скатилась на спине до самого дна, наступив на что-то живое и мягкое, взвизгнувшее от моего наглого домогательства. Сил орать не было, а когда рассмотрела два огромных горящих жёлтым огнём глаза, то и вовсе голос пропал.

Не пристрелят – съедят, мелькнула дурная мысль.

Зверя видно не было, но у страха глаза велики. Да и судя по звуку, меня обнюхивали. Не в силах орать или встать нормально, пыталась отползти, но мокрые ботинки скользили, а глаза и зверь вместе с ними, все приближались. Как это обычно бывает в моем воображении, откуда-то вылез щенок из мультика и стал крутиться рядом, вопрошая: "А у вас есть зубы, зубы есть, есть зубы? Есть! Тогда у меня к вам вопрос. Вы любите кусаться?". К голой ноге прикоснулся мокрый нос, и я от страха и отчаянья пнула его со всей дури.

Не надо меня кусать! И пробовать на вкус тоже не стоит…

Горящие глаза потухли, а зверь метнулся от меня подальше, взвизгнув от боли.

— Дура, — гнусаво прозвучало из глубины этой кроличьей норы.

— Сам дурак, — не осталась в долгу, выдав на автомате и…

Боги, он говорит? Бешеный стук сердца замедлялся, а вот руки начали дрожать. Обхватив себя ими пыталась то ли согреться, то ли успокоиться.