Место, которого дважды не было. Часть 2. Война близко

– Зачем?

– Не знаю. Тогда меня уже изгнали из Совета и лишили печати. По сравнению с нами колдуны – это жалкие ярмарочные фокусники. Они в сотни раз слабее самых бездарных юных ведьм, – разъяснила Нуардис.

– Фокусник или нет, но моё присутствие он чувствует. Я выхожу на поверхность лишь невидимым и тщательно слежу, чтобы его не оказалось поблизости. По-моему, осторожность не бывает излишней, – поделился соображениями Уранум.

– Это не осторожность, а трусость. Нечего церемониться с этим шарлатаном. Напугай его хорошенько.

Пусть убирается из поселения и не путается под ногами, – приказала бабка. – Нам необходима свобода манёвра.

– У вас есть особые пожелания, как именно навести на него ужас? Или я могу действовать по собственному усмотрению? – любезно осведомился внук.

– Даю карт-бланш. Немедля отправляйся в Ферлатис и разберись с колдуном!

Уранум, разумеется, не обрадовался перспективе мотаться туда-сюда без отдыха, но спорить с Великой Ведьмой не стал.

На следующий день он вернулся в поселение.

Нуардис приказала находиться там практически постоянно и неотрывно наблюдать за Мауросом. Злодей насмотрелся на маленьких детей на всю оставшуюся жизнь и возненавидел их окончательно.

После смерти родителей мальчик стал капризнее: ему катастрофически недоставало тепла и внимания. Он часто плакал, кричал, плохо спал по ночам, досаждая родственникам всеми возможными для нежного возраста способами. Уранум отдал должное педагогической прозорливости Великой Ведьмы и приступил к исполнению её поручения: изгнать из поселения колдуна Хоруса.

Он не спешил, тщательно продумывая план. Часто, погрузившись в чёрные мысли и воспоминания, бродил по подземельям близ Ферлатиса. Однажды забрёл в ту самую шахту, где убил Долорес и Маурисио. Почему-то вспомнил лицо Кистиано, когда Хильдегарда подмигнула ему с магического портрета – его искажённую от страха физиономию тогда надо было видеть… Вспомнив этот эпизод, Уранум расхохотался, чихнул – и тут же услышал вопли ужаса и звон инструментов, брошенных на каменный пол.

Огляделся. Он совершенно забыл, что простые смертные могут его слышать, но не способны видеть, если он принял незримое обличие. Невидимый, он стоял посереди забоя в окружении насмерть перепуганных рудокопов. От его чихания погасли масляные лампы, кроме самой дальней от входа. Шахта погрузилась во мрак, это вовсе не прибавляло смелости рудокопам. Они с перепуга вжались в стены шахты.

– Что это было? – спросил самый смелый.