Запах ведьмы

Потом все они ушли гуськом, как и приходили, а гомон голосов вокруг нашего дивана стал еще гуще. Впрочем, никто теперь не решался подойти к нам ближе негласной границы, обозначенной светящимися плитками пола примерно в метре от дивана.

Я наклонился к Гансу:

– Ну что ты харю морщишь, как пьяный бультерьер? Сейчас пожрем от пуза на халяву! А потом свалим.

Тут Ганс затравленно взглянул на меня из своего угла и, горько скривив губы, прошептал:

– Пока ты, сука, там вытанцовывал с этим Айболитом, у меня здесь два раза чуть не отсосали.

Тебе, фраеру питерскому, не привыкать, конечно, а вот у нас в Саратове так не принято. Не по понятиям у нас такая тема, понял?! Пацаны узнают – хана мне придет! А я, между прочим, две улицы в Саратове держал на одном авторитете, мля!

Потом он закрыл лицо руками и снова принялся раскачиваться взад-вперед.

Честно говоря, мне его было совсем не жалко – пошли бы сегодня, как я советовал, в «Пьяную Годзиллу», уже бы с реальными бабами терлись.

Там напротив женская общага филфака МГУ, так что обстановка в «Годзилле» теплая – туда даже менты ходить не брезгуют, не то что солдаты…

Толпа вокруг стала угрожающе плотной, и когда наконец появились официанты, на этот раз сразу четверо, им пришлось протискиваться через множество тел, обступивших наш диван и столик.

Официанты смогли донести до нас графин водки и целый набор посуды, а вот обещанную закусь, какое-то огромное блюдо, заваленное разноцветными салатами и еще чем-то, наверное, очень вкусным, со сдавленными визгами и оглушительным звоном уронили в образовавшейся толчее прямо на пол.

На шум выбежал метрдотель и стал действовать жестко, как ОМОН на Марше несогласных: держа перед собой в руках кожаную папку меню и орудуя ею, словно щитом, он уверенными мощными движениями рассек толпу на фрагменты и тут же закрепил успех, расставив по углам дивана официантов.

– Никого не подпускать к нашим дорогим гостям,– приказал он, бросив на меня короткий вопрошающий взгляд.

Я благодарно кивнул и устало откинулся на спинку дивана. Мне очень хотелось жрать, но еще больше хотелось выпить. Но я знал, что случится, если протяну руку к этому запотевшему графинчику, призывно бликующему отражениями светомузыки прямо передо мной, и налью себе водки в стоящую рядом огромную и какую-то кружевную, неземную, нечеловеческую рюмку.

Мой подельник поймет, что все можно, и начнет лакать водку прямо из графина.