Клеймо дракона

— Скоты! — глаза защипало, и первая слеза скатилась по щеке. Смахнула ее и попыталась встать, но больная нога подкосилась, роняя меня обратно.

Снова раздался противный смех. Мокрую дорожку проложила вторая слеза. Я не собиралась плакать, для носительницы драконьей крови это недопустимо, оно само! И тогда я увидела протянутую мне мужскую руку. Посмотрела на того, кто пришел на помощь. Один из этих оборванцев! Отличала его лишь белозубая улыбка из-под русой бородки, и искрящийся взгляд.

Было противно прикасаться к грязной руке, но другого выхода я не видела.

— Каурналь, забирай свою убогую! — приказал мужик в тюрбане, и бородатый передал меня прямо в руки похитителя.

— Это кто тут убогий?! Ах ты тварь! — кинулась в ярости на обидчика, но меня остановили сильные руки, сжавшие тисками талию.

— Держи крикливую ослицу в узде! — бросил этот гад и взмахнул рукой. Я зажмурилась в ожидании получить в лицо горсть черного песка, но, к удивлению, не долетела ни одна песчинка.

— Урод, козлиный выкормыш! Отрыжка свиная! — полились из меня самые обидные ругательства, которые только знала. Однако на выходе получился протяжный ослиный рев и икающие звуки. Следом грянул дружный смех оборванцев.

— Веришь, сам не рад! — рассмеялся тот, кого назвали Каурналем.

Мне оставалось только барабанить по крепкой груди похитителя и икать ему в лицо.

Боги, никогда не чувствовала себя такой униженной и раздавленной! Особенно сейчас, когда Каур, содрогаясь от смеха, перекинул меня через плечо и потащил обратно в убогую лачугу.

Бросил на топчан, схватил за подбородок и заглянул в глаза.

— Если будешь молчать, то через час заклятие исчезнет, — в нос шибануло хмельным дыханием. — Полежи и подумай над своим поведением. Здесь тебе не Санабул! Здесь ты никто! Просто девка с позорным клеймом дракона! Если хочешь выжить, помалкивай и выполняй приказы! — пока похититель говорил, успела разглядеть цвет его глаз.

Зеленые, как трава в проклятом лесу. Нос с едва заметной горбинкой и пухлые губы, обрамленные щетиной, такой же иссини черной, как и его взъерошенные волосы. На вид лет двадцать пять, не больше. Явно старше моего Кэнтона. Мы с женихом ровесники. Обоим по восемнадцать только исполнилось. Дружили с детства и всегда знали, что однажды станем мужем и женой.