Старый город

Да и не жалею об этом.- И не жутко тебе в лесу-то, особо по ночам?- Да всяко бывало. Потом привык. Ну, а ты, Яволод, кем стать решил?- Да чего тут решать-то? Отец мой сапоги шьет, и я тоже сапоги буду шить. Отец у меня умелец. Таких сапог даже и в Большом Городе не у всякого увидишь! Даже заезжие купцы хвалят, берут, не скупятся! Вот вернусь из Старого Города, женюсь на Младе, и буду отцу помогать.- Ну а ты, Мураш, значит, тоже как отец твой, гончарным ремеслом займешься?Мураш помолчал. Свет костра освещал его худое лицо в веснушках.

Высокий и худой, да еще курносый и с веснушками - он порой был похож на мальчишку переростка. В его голубых глазах плескалась тоска.- Нет. Как вернемся из Старого Города, пойду, куда глаза глядят.- Что это ты, Мураш? А как же Злата?- Злата… Отец ей запретил дар от меня брать, а потом с Гостимом сговорился. За Гостима Злата пойдет, хоть и не люб он ей.- И ты вот так вот просто сдашься?- удивился Пересвет.- Да я бы, горы свернул, лишь бы быть с любимой!- Да что тут сделаешь? Ее вон под замок посадили, боятся, что я украду!- Ну и укради!- А толку? Не пойдет она за меня без родительского разрешения! Слово отца для нее закон!- Я все равно бы, до последнего дрался!- сказал Пересвет. Всю ночь ребята по очереди сменяли друг друга у костра, не давая ему угаснуть. А утром, набрав запас воды, снова тронулись в путь. Этот день прошел так же, как и первый. Яволод тщетно вглядывался вдаль, пытаясь увидеть стены Старого Города. Мураш же, оглядывался по сторонам, пытаясь уловить отголоски прежних лет и разгадать тайну Старого Города. Но лес молчал. Утром третьего дня Пересвет, показывая рукой вперед, сказал:- Вот за той сосной заканчивается дорога. Я дальше не ходил. Ребята поспешили вперед. Им не терпелось увидеть Старый Город. Они дошли до указанной сосны и остановились. Перед ними были стены Старого Города.Высокие городские ворота были открыты настежь, словно покинутый город ждал возвращения своих жителей. Но пока люди не спешили возвращаться, лес с радостью начал завоевывать новую территорию. Мостовые, когда-то выложенные булыжником, утопали в высокой траве. Развалившиеся лачуги бедняков облюбовали ящерицы и змеи. Некоторые дома с покосившимися окнами и прогнившей крышей продолжали стоять, но казалось, дотронешься до стен рукой - и они рухнут. Можно было увидеть развалины, пышно обвитые плющом, благодаря которому, они принимали причудливые формы. Город сдавался под натиском леса.