Принцесса Ангиары

Выяснила, например, что они могут иметь детей только от людей. То есть если Анастасия – ангеус, то король был человеком, а вот Вильям уже нет.

– Это если предположить, что Вильям действительно сын дяди и подмена настоящей Анастасии на Ушедшую произошла до их брака.

– А какие могут быть еще варианты?

– Как минимум два: Анастасия из семьи ангеусов, которая жила здесь поколениями. Честно говоря версия слабая, но мы не знаем, когда они научились маскироваться, так что имеет право на существование.

Но также возможно, что настоящая королева мертва, так же как и ее сын, а их место заняли Ушедшие примерно десять лет назад.

– Если первый вариант, если Вильям – это настоящий Вильям, тогда получается, что-то сподвигло их начать действовать.

– Скорее всего это “что-то” как-то связано с нашими родителями. По времени все совпадает.

– Они где-то прокололись, родители это увидели, и Ушедшие решили, что не стоит больше рисковать? – уточнила я.

– Да, мне видится это примерно так.

Мы помолчали, думая каждый о своем. Точнее, это Ричард о чем-то думал, а у меня в голове было пусто и звонко. Одно дело, предполагать, другое – знать наверняка.

– Эмма, ты в порядке?

Я медленно покачала головой. Руки Ричарда обвили меня и притянули к его сильному твердому телу. Уткнулась в грудь мужчине, вдыхая его аромат – смесь дорого парфюма и натуральный запах с небольшой примесью пота. Даже голова закружилась от удовольствия.

– Ты не должен… – хотела сказать, что он не обязан меня обнимать и утешать, что ему должно быть противно.

Но мужчина меня перебил.

– Не должен, – я не видела, потому что не поднимала головы, но почувствовала, что он усмехается. – Но мне этого хочется.

Глава 40

Мы так простояли обнявшись довольно долго. Я слушала мерный стук сердца Ричарда, его дыхание, и сама потихоньку успокаивалась.

Вильям – Ушедший, я с ним спала и сейчас чувствую себя… В общем-то не очень хорошо чувствую.

Что-то есть в этом неправильное, извращенное. Мне не нравятся такие игры. Нет, мозгами я понимаю, что считала его человеком, была с его человеческой оболочкой, что мне не в чем себя упрекнуть, но все равно остро хочется помыться.

– Не думай об этом, – прошептал Ричард на ухо, когда я опять напряглась. – Ты ничего не знала и не могла знать. Уж кто совершенно ни в чем не виноват, так это ты. Даже на мне вины больше, гораздо.