Обрученная с вороном

Но вот он подался назад, и из груди отца вышло сверкнувшие серебром лезвие длинного кинжала. Амир отпустил Гидеона де Авизо, и тот рухнул к его ногам.

Равена издала какой-то звук – жалостливый и слабый, как будто внутри нее зародился, но так и не вырвался на волю крик.

- Папа... – пробормотала она одними губами и, тотчас, осознав, что происходит, воскликнула: - Папа!

Она бросилась к отцу и упала рядом с ним на колени, успев уловить взглядом его последний вздох.

Гидеон де Авизо закрыл глаза. Голова его упала набок.

- Папа!!! – кричала Равена, уже понимая в душе, что тщетно. – Папочка...

Рядом с ней, на пол, упал кинжал. Равена вздрогнула, но невольно остановила на нем взгляд – лезвие было в крови. В крови ее отца.

Она чувствовала, что рядом стоит Амир, но не могла заставить себя поднять глаза, и вместо этого посмотрела в другую сторону. Все это время краем сознания Равена осознавала – там, у камина, что-то лежит.

Расстелившиеся по полу юбки, уложенные в аккуратную прическу волосы, вытянутая вперед рука.

И кровь. Кровь на дощатом полу.

- Матушка, - чужим неузнаваемым голосом произнесла Равена. - Ох, что же это...

Равену обуял ужас, от которого некуда было деться. Ужас был всюду: вокруг нее, внутри нее, он заполнил собою гостиную, он исходил от темной фигуры, которая сейчас возвышалась прямо над ней.

- Ты убил их... О, силы небесные, я не верю... Ты убил их! Амир, что же это... Как же...

Равена отчаянно вцепилась пальцами в сюртук отца и, задыхаясь от ужаса, сковавшего ее тело, леденящего ее кровь, проговорила:

- Папа.

.. матушка...

«Пожалуйста, пусть это будет лишь сон», - мысленно молила она, но пробуждение не наступало.

Все было на самом деле. Матушка у камина с вытянутой рукой – умирая, она словно тянулась к своему мужу, умоляла не убивать его. Отец, неподвижно лежащий у ног Амира – того, кому он дал приют, дом, семью.

Они называли его сыном.

Реальность неотвратимо накрыла Равену с головой, и все, что она могла сделать, чтобы защититься от нее – закрыть глаза.

Из ее груди вырвался крик – и ей самой стало страшно оттого, как горестно он звучал, как отчаянно. На несколько мгновений – всего лишь несколько коротких мгновений – исступление охватило ее рассудок, отгораживая от страшной реальности, в которую вернул ее голос Амира.

- Не пытайся вдохнуть в них жизнь, - неузнаваемо низким голосом сказал он. – Ты только потратишь свои силы впустую. Они оба мертвы. Даже для Сапфиров невозможно вернуть к жизни мертвое.