Белые паруса

Если окружат, то разобьют нас в щепы. Мы в ловушке. А значит придётся выслушать, чего хотят эти отчаянные ребята. Обеспечьте переговоры и не лезьте в драку. Будем вежливы. Зубы покажем лишь тогда, когда не останется ничего другого.

Капитану это не нравилось. И если бы истины в словах Айрис было чуть меньше, он предпочёл бы её ослушаться.

Но взяв их в плотное кольцо, ощетинившись пушками, пиратские корабли сужали круг. Даже если предположить, что удастся первыми произвести выстрел, то даже и тогда, как минимум треть команды на эскадрах имела шанс выжить и пойти на абордаж.

Скрипнув зубами от ярости, которой невозможно было дать выход, вне себя от беспокойства, капитан пошёл выполнять распоряжение леди Гордон.

А Айрис, вместо того, чтобы спуститься в кают-компанию, как изначально планировала, поднялась на квартердек и застыла, наблюдая за шлюпкой с парламентёром.

Она с тревогой вглядывалась в позорную трубу.

Капитан Томпсон вскоре вернулся и вновь предпринял попытку уговорить Айрис отказаться от своего плана:

– Мне кажется, попытка договориться с этими молодчиками добром не кончится.

Пираты – они и есть пираты. Вы совершите ошибку, пустив их на корабль без единого выстрела. В лучшем случае вас возьмут вас в плен, требуя выкупа, присвоив всё добро, что сумеют отыскать. В худшем…

Капитан Томпсон сделал красноречивый жест, имитирующий, как перерезают глотку.

Подобная мысль приходила в голову и Айрис. Увы, но такой исход был весьма вероятен.

– Смотрите! – взволнованно воскликнула она. – Кажется, они гребут сюда?

Сердце болезненно сжалось.

Её самоуверенная властность всегда имела под собой прочное основание. Сейчас же случай был иной. Идти вперёд придётся без всякой страховки. Все гарантии, кажущиеся такими надёжными в Анадолии, сейчас были не прочнее бумаги. А бумага, как известно, горючий и хорошо рвущийся материал.

Если Айрис попадёт в плен, Оливер вряд ли разовьёт бурную деятельность по её освобождению.

Её гибель будет ему только на руку.

С этой мыслью она и наблюдала, как остроносые пиратские лодки приближаются к их кораблю. Ловко, точно мартышки, пираты взобрались на палубу фрегата.

Взгляд невольно задерживался на огромном, как медведь, косматом мужчине. Ветер трепал его длинные волосы. Двигался он с ленцой, вразвалку. Но в этой неторопливости, будто даже пренебрежении к необходимости спешить, сквозили дюжая сила и самоуверенность.