Никаких ведьм на моем отборе!

— Какая измена? — от полноты чувств — коленки определенно знали, что дело пахнет смолой — выпалила я и таки заглянула в глаза инквизитору.

— «Ведь не может верный подданный короны заявить, что в гробу видал все те долги, что так любят просить короли и их свита», — легко процитировал брюнет и вздернул бровь, дескать, что еще нужно: состав преступления на лицо.

— Но, позвольте! — Я вскочила на ноги, чуть не упала от резкой боли, но отступать было некуда - приходилось терпеть. Сглотнула, понимая, что песенка моя практически спета, но добровольно идти на погост я не собиралась.

— Во-первых, это не мои слова, а ваши. — Лакрей усмехнулся, но перебивать не стал, будто его забавляли мои попытки вывернуться непонятно из чего. — Во-вторых, вы вслушайтесь в собственное заявление! Верный подданный не может заявить. Не может! — Я вздернула указательный палец для придания себе большей значимости. — Значит — всячески не согласен с тем пасквилем, что вы произнесли дальше. Верный подданный готов выполнить все, что потребуется, лишь бы король спал спокойно! — закончила я патетично и осеклась, когда инквизитор исполнил три поощрительных хлопка. Как в театре, когда постановка не соответствует вкусам, но старания трупы оценить следовало.

— Достаточно, — сухо заметил Лакрей, и всякие эмоции покинули как его лицо, так и голос. Он больше не казался милым и доброжелательным, любой намек на насмешку исчез из синих глаз брюнета, а я… меня все силы покинули разом. Хорошо еще, что кресло позади стояло.

В него-то я и рухнула, как-то сразу поняв, что шутки кончились.

— Дамиан?

— Еще пару минут, — прохладно отозвался блондин, а мне даже думать не хотелось, чем он сейчас занят. И так было ясно: ничем хорошим лично для меня.

— В таком случае приношу свои извинения за прерванный спектакль, — серьезно заметил инквизитор и добавил: — Эвильен, вы можете продолжить.

Я предложением не стала пользоваться.

— Ну же, вы же хотите рассказать, как мы неправы на ваш счет? — уговаривал Лакрей. Его голос вновь обрел те бархатные, доверительные нотки, что и прежде, но я упрямо сопела и молчала.

— Госпожа ведьма?..

— Я не ведьма, — шепотом отозвалась, не поднимая глаз. — Никакая. Я. Ни ведьма, — сказала, и на душе так грустно стало. Даже обидно. Ведь была бы я настоящей ведьмой — камня на камне бы здесь не осталось. А так…

Перед глазами поплыло, и я стерла выступившие слезы рукавом, игнорируя протянутый платок. На сей раз другой, простой, белый, хлопковый.