Гори, гори ясно...

Но с недавних пор он знал, что такое неразделенная любовь и как ранит любое неосторожное слово.

— Лиззи, слушай… Не нужно тебе его ждать.

Лиззи вздрогнула, догадавшись, что Вик знает о ее маленькой тайне, но все-таки спросила:

— Кого?

— Холгера. Не стоит он тебя, правда.

И кое-как, смущенно глядя на осточертевшие камни пирамиды, Вик пересказал вчерашний разговор в таверне. Все слова Холгера передал в точности, хотя понимал, как тяжело Элизе будет их услышать. Но лучше так: как горькое лекарство. Один раз принять и вылечиться навсегда.

Элиза сначала качала головой, будто не хотела верить. Потом зажала уши. По щекам ручьями потекли слезы. Ох уж эти водницы — любительницы разводить сырость. Вик вздохнул и присел ближе, неловко обнял. Он столько раз таскал ее сегодня на руках, что уже не смущался.

— Он… — Лиззи вытирала слезы, а они все лились и лились, — он казался таким сильным, таким надежным. Я думала, он любит меня. А он…

Она посмотрела на темное небо, на котором не осталось ни единого лучика света.

— А он так и не пришел, — растерянно закончила она. — Я весь день его ждала.

— Как раз это говорит о том, что он, возможно, не совсем конченый урод, — тихо сказал Вик. — Пойдем, я провожу тебя домой. Твои, наверное, с ума сходят, разыскивая тебя.

— А ты?

— А я… Переночую на берегу, завтра выдвинусь в обратный путь. Буду ждать, когда магия вернется.

Он запнулся, едва не проговорив вместо «когда» — «если». Он — полукровка, маг только по отцу.

Элиза осторожно и доверчиво коснулась его пальцев. Вик почувствовал, какая у нее маленькая, тонкая ладонь, и понял, что теперь Лиззи совсем его не боится. От этого стало так спокойно, так легко на душе.

— Ты действительно хороший, — сказала она. — Я так рада, что мы вместе станем учиться в Академии.

— Мы не станем, — качнул головой Вик. — Ты не знаешь? Меня выгнали.

— Это ты не знаешь, — улыбнулась Лиззи, — уже снова приняли! Ты сказал Коре, что не хочешь возвращаться, но она решила: вдруг передумаешь!

— Что?

Вик не верил своим ушам.

Он прекрасно помнил тот разговор с Корой. Она спросила, не хочет ли он вернуться в Академию, а Вик гордо отказался и потом тысячу раз пожалел о своем опрометчивом поступке. Он тогда злился на весь мир, который отвергал мальчишку-бастарда, а сейчас подумал: чтобы его приняли таким, какой он есть, надо сначала доказать, что он чего-то да стоит. Как Кора доказала.