Обещанная колдуну

Подошла и обняла маленькую теплую Ирму, прижалась щекой к ее щеке.

В этот момент раздался какой-то треск. Я не поняла, что происходит. То ли рвется портьера, то ли лопается штукатурка. Я действовала скорее по наитию, чем осознанно. Подхватила Ирму на руки и бросила ее на пол — благо там лежал ковер с толстым ворсом, — а после закрыла собой.

Треск перешел в звон, вокруг меня сыпались осколки, только тогда я поняла, что раскололось оконное стекло. Каждую секунду я ожидала, что в спину вопьется осколок, острый, точно нож.

И действительно, шею возле ключицы ощутимо кольнуло. Но, похоже, это было единственное ранение.

Когда все стихло, я подняла голову и огляделась. Спальня оказалась завалена битым стеклом, с волос посыпалась стеклянная крошка. В пустые рамы ворвался ветер, пузырем надувая занавески. Но мы с Ирмой, кажется, остались невредимы, если не считать осколка у моей шеи.

— Ты как? — спросила я сестренку.

Та испуганно кивнула. Я осмотрела Ирму и не заметила порезов, только после этого решила заняться собой.

Подошла к зеркалу, отодвигая воротник. И ахнула.

— Что, Аги? Что случилось?

— Ничего, ничего, все хорошо… — пробормотала я, а сама, не веря своим глазам, продолжала разглядывать ключицу.

Нет, осколок меня не поранил. Но моя родинка в форме звезды изменилась. Один из ее лучей бесследно пропал, теперь их осталось четыре.

Что это могло означать? Если учесть, что я уцелела под градом осколков, то, возможно, родинка это и есть та самая магическая защита. И у меня, выходит, пять жизней.

Вернее, теперь на одну меньше.

А что же родинка Тёрна? Что она означает? Почему у него только четыре луча? Я тряхнула головой, прогоняя ненужные сейчас вопросы.

На шум сбежались родные. Нас ощупали, отряхнули, заставили переодеться.

Я была точно во сне. За ужином не ощутила вкуса тефтелей и даже, кажется, съела их вместе с соусом.

Одно радовало — мама не сильно обожглась, да и Верн сумел спуститься к столу. Ада, хотя и осталась на диване, уже сидела, обложенная подушками, и ела с аппетитом.

С моей семьей все было в порядке. Пока…

— Аги сегодня ночует у Ады в спальне, — сказал папа. — Завтра вставим новое стекло. Ада пока останется в гостиной под моим присмотром.

Ада расцвела. Папа собирался дежурить у ее постели, и сестренке это польстило.

А я… Трудно сказать, что я чувствовала сейчас… Целый коктейль чувств. Но сильнее всего печаль, ведь сегодня мне придется оставить семью — и, скорее всего, навсегда.