Обещанная колдуну

Таким же образом поприветствовал меня и Кайл. Никогда прежде мне не целовали рук. Еще неделю назад я была для них девочкой, а теперь обрела новый статус — статус невесты.

Для меня накрыли стол, где-то даже раздобыли салфетки. Появился и графин с водой, заменивший вазу. В него опустили чахлую, невзрачную, но самую настоящую розу. Я могла только гадать, откуда взялся цветок в военной крепости, отрезанной от Фловера степью.

Молодые командиры сели по обе стороны от меня, развлекая разговорами. Скабрезные шутки были забыты, сыновья аристократов вспомнили, к какому обществу принадлежат.

Сначала я смущалась, но неловкость постепенно ушла. Я улыбалась шуткам и поддерживала беседу.

На ужин подали бифштекс и отварную картошку, но я так проголодалась, что простая еда показалась мне пищей богов.

— Агатка, ты, я смотрю, исправляешься! Уже не привередничаешь! — рассмеялся Даниель, которой все это время наблюдал за мной, откинувшись на спинку стула.

Иногда в его взгляде мелькало прежнее удивление: «Неужели она правда здесь?»

Да я и сама не была уверена, что это не сон.

Волшебный, сладкий сон, вовсе не тот кошмар, что преследовал меня в предыдущие дни. И пусть я находилась в двух шагах от самого страшного места Глора, но сейчас ни Граница Тени, ни миражи не могли меня напугать.

В конце концов я отложила столовые приборы и подавила зевок.

— Идем, Агатка, — шепнул Даниель. — Иначе уснешь прямо на столе.

Я не стала возражать, глаза действительно слипались от усталости. Даниель подал мне руку, помогая встать.

Командиры Мейро и Ласс поднялись следом, попрощавшись со мной легким поклоном, как прощались бы с замужней дамой. Я зарделась от смущения.

Наверх меня повел Даниель. В коридоре в настенных канделябрах горели свечи, освещая пространство мягким золотистым светом.

— Сюда.

Даниель толкнул неприметную дверь, пропуская меня вперед, а сам снял одну из свечей и зашел следом. Я осмотрелась: комната была невелика и снабжена только самым необходимым. Узкая кровать, стол, тумбочка — жилище военного.

Ее подготовили к моему приходу: кровать заправлена, а на стуле меня дожидался кувшин с теплой водой и полотенце, перекинутое через спинку.

— Стой, я сейчас.

Даниель вручил мне свечу, а сам нырнул за дверь. Вернулся, правда, очень скоро, и сунул в руки рубашку.

— Тебе нужно в чем-то спать, — сказал он без стеснения, а у меня всколыхнулось все внутри.

Я буду спать в его рубашке, чувствовать запах, знать, что ткань касалась его кожи.