Ведьма

Увидев, что дело принимает крутой поворот, и сейчас ему достанется не только от Айрис, но еще и от ректора, Рей, быстро подобрав себя, утек между книжных стеллажей, только его и видели.

- В любом случае бросок через плечо ты сделала абсолютно правильно… - Ректор попытался подбодрить свою подопечную.

Яркие губы растянулись в плаксивую улыбку, и девушка, не сдержавшись, разревелась. Из зеленых глаз покатились крупные крокодильи слезы. Опустившись на пол, Айрис закрыла лицо ладонями.

Сердце Лавеля сжалось. Почему он так остро реагирует именно на нее? Равен не выносил женских слез, и когда хитрые адептки пытались разжалобить, ректор круто осаживал все их попытки шантажировать его своими соплями. Сейчас же его душа не выдерживала. Он не устоял, присел на пол рядом с ревущей девушкой и обнял ее.

Ему показалось странным, что сейчас, в такой ситуации, она потеряла самообладание и ревет, как маленькая. Ведьма не плакала даже после того, как выбралась со второго уровня Лабиринта и когда перевертыши утащили ее в катакомбы.

Что же сделал ей этот проныра из шайки Дайрена, что это ее так расстроило?

Ректор поглаживал Айрис по спине и прижимал к себе, рубашка намокала от ее слез. Подхватив ведьму на руки, Лавель сел с ней в кресло. Девушку бил озноб и мучил жар, она вся горела. Держа плачущую адептку на коленях, Лавель гладил ее по спине ладонью и похлопывал, успокаивая. Тепло девичьего тела, сжатого в объятьях, казалось обжигающим.

Ее руки цеплялась за рубашку. Ректор попробовал лоб Айрис: вроде температура опускалась. Постепенно Айрис стала успокаиваться. Но по-прежнему цеплялась за ректора. Лавель млел, пользуясь украденными минутами незаслуженного счастья.

Ректор прекрасно знал, что не должен давать повода заподозрить, что у него есть к ней хоть какие-то чувства. Равен не мог показать ей свою страсть. Она не должна заподозрить, что снится ему каждую ночь, а время, проведенное в холостяцкой комнате, когда он не знает, где она и что с ней, самое тяжелое для него.

Он является ее опекуном, значит, не должен и не может испытывать к ней никаких других чувств, кроме отцовских. Бороться с собой каждый день, каждый час становилось все тяжелее. Уж лучше бы она по-прежнему оставалась адепткой и подчинялась ему как главе учебного учреждения. Связь со своей ученицей не так страшна, как связь отца с дочерью.