Ведьма

Фоля, как истинная дуэнья, наставляла ее в правилах и приличиях. И откуда книга столько всего знала? На этот вопрос она ответила просто: «Мой предыдущий хозяин был известный Казанова, а я всегда висела у него на поясе. В Темной империи его прозвали Черный Ловелас. Тот еще ходок был. Не пропускал ни одной юбки. Так что про одежду я знаю все, как правильно ее надевать и снимать».

У Айрис не было потребности в таком количестве вещей, но положение внучки аркканцлера обязывало одеваться прилично.

После удочерения ее недоброжелательницы прикусили языки, но не перестали прыскать ядом за ее спиной.

Девушка с удивлением видела, что среди барышень академии много вполне приличных, воспитанных и образованных, таких, как Мерион, с которой она не хотела расставаться. Но приходилось, на каникулы все разъехались, и ее подруга тоже уехала навестить родных.

Вместе с молодой ведьмой рядом томились в ожидании карета с кучером на козлах и багаж архимага. Возле оглобель прохлаждались две здоровые ездовые ящерицы.

Они лежали на песке в ленивой позе. Одна перекусывала неосторожными голубями, рискнувшими подойти слишком близко. Она ловила их, выстреливая языком, и сплевывала перья под ноги. Другая скучающе рассматривала небо, облизывала выпуклые глаза и ковыряла языком в носу.

***

Дверь подъезда хлопнула. Девушка обернулась. Ректор спустился со ступеней. Прихрамывая, он опирался на трость. На бледном измученном лице проступили синие круги под глазами.

Недавно вскрылась тайна: всем стало известно, куда он пропадал.

Индейские барабаны бодренько отбивали ритм. Вся академия гудела: от самого последнего студента до высшего преподавательского состава.

С лестницы, вслед за хромающим ректором, энергично прыгая по ступеням веселым мячиком, спустился аркканцлер с неизменным посохом на плече. Кучер погрузил багаж, все сели в карету.

Ящерицы привстали на задние лапы, а в передние взяли оглобли.

Тронулись.

***

Это произошло несколько дней назад. Айрис про себя злорадствовала: у ректора и самого было рыльце в пушку! Великий господин «Вам-не-Дорога-Ваша-Жизнь-Адептка, Вы-Нарушаете- Правила-Академии» ходил в несанкционированные дозоры и нарушал строжайшие правила.

Еще осмеливался ругать за это Айрис, какое двуличие!

Но потом, одумавшись, она пожалела о своем бездушии и раскаялась. Ей было мучительно смотреть на уставшего, страдающего от сильных ран Лавеля. Каждый из них сделал свой выбор: она - свой, он - свой.