Ведьма

А теперь ее еще и увозили в неизвестном направлении.

Вокруг холма не было никого - ни птиц, ни зверей. Деревни не было вовсе. Там, где раньше стояло поселение крестьян, виднелось черное пятно. В центре неровного круга крутился черный морок, в загадочных темных глубинах что-то посверкивало синими искрами. Вращающаяся бездна притягивала взгляд и гипнотизировала. На темном фоне вызывающе росли жирные яркие поганки, опоясывающие черную дыру.

Второй круг вокруг провала образовывали факелы-маяки, воткнутые в землю. Они представляли собой деревянные, плетеные из корней корзины на длинных шестах, внутрь были насыпаны магические кристаллы, которые мерцали.

Время от времени между соседними маяками проскакивали молнии. Маяки не давали пятну разрастаться и сдерживали его.

«Значит, деревня погибла. Наши усилия были напрасны! - Айрис расстроилась. - Бедные жители, они и так потеряли все добро, а теперь еще свои дома и насиженное место. Поля вокруг дыры почернели, посевы скукожились и засохли».

Ехали мучительно долго.

Девушка вся извелась от безделья. Солнце клонилось к закату, а они еще не проделали и половины пути.

Болезненно бледный Лавель, измученный тряской, уснул, хотя Айрис попросила кучера не гнать ездовых ящериц слишком сильно. От быстрой езды транспортное средство немилосердно раскачивало. Ректор, морщась, прикладывал руку к груди, придерживая раны, чтобы они вновь не открылись.

Карета, ведомая двумя быстроногими ящерицами, вдруг остановилась. Ведьма выглянула из нее и приоткрыла дверь.

Проснувшийся за спиной девушки, ректор открыл глаза.

- Не над… - Лавель кинулся закрывать вход, но тут прозвучал выстрел. Мимо лица девушки что-то просвистело, ректора отбросило назад. В карету метнулась волосатая рука, схватила Айрис и вытащила наружу.

***

Грабители стояли на пыльной дороге против солнца, лиц их не было видно. Из-за передней части кареты выглядывали испуганные ящерицы. Они не знали, что делать, хлопали лупоглазыми зенками и тряслись мелкой дрожью. Ходили слухи, что оголодавшие крестьяне-разбойники не прочь запастись на зиму вяленой кониной, что уж говорить о земноводных, чье мясо нежнее.

На козлах не было кучера. Он валялся на земле, а из раны на виске в дорожную пыль капала кровь. Перед каретой высился завал бревен и камней. Кучер, дубина, попался в примитивную, древнюю, как мир, ловушку.

Из кареты вылез хмурый, державшийся за простреленное плечо ректор. Он покосился на сидевшую на земле девушку. Лицо его сделалось каменным.