Няня по призванию

Пирожные, тортики, шоколадки, стаканчики с молочными коктейлями прыгали прямо на столешницу с подносов

– Если позволите, для начала я поговорю с детьми! – и не дожидаясь ответа я рванула к детям.

Теона хохотала над братом, на лице которого застыли шоколадные усы. А Давид в свою очередь уплетал явно не первую порцию какао из большущей кружки.

– Как тут у вас вкусно! – я опустилась на свободный столик и пододвинула к себе креманку с кремовым пудингом. Дети замерли с набитыми ртами, – Почему меня с собой не взяли? Кушайте, кушайте.

– Нас? – Давид заговорил с набитым ртом.

– Сначала надо прожевать! Конечно, «нас»! Я же теперь на двадцать семь дней с вами. Но вместо того, чтобы организовать экскурсию по Альнаиру, мы будем сидеть дома.

– Но мы спрашивали разрешения зайти к Берни! – Тея протестующе мотнула головой.

– Но у отца, как всегда, нет времени... – хмуро подметил Давид.

– Вот мы и решили не отвлекать папу от его дел, – закончила Теона.

Как благородно!

– И поэтому сбежали? А могли бы просто позвать меня с собой, и мы бы вместе съели всю эту гору сладкого. А потом, может, еще бы заглянули в несколько магазинчиков. Я, кстати, видела по дороге вывеску с парком аттракционов... Я же не няня, вы забыли? Но теперь все. Мы арестованы.

За спиной я услышала четкие и ровные шаги. Отец семейства наконец опомнился. Решил, что к наказанию нужно приступить немедленно.

– Ваше поведение не позволительно! Вы...

– Пап! А помнишь, как мы ходили сюда с мамой каждую неделю? – Давид волчонком смотрел на отца, – Тогда у тебя было на это время! А сейчас...

– Сейчас вы сбежали и нарушили мой запрет! – де Ревель нахмурился. Но что–то в нем неуловимо изменилось. Будто слова сына задели его. Он помнил, все помнил. Но по какой–то причине... очерствел.

– Но они больше так не будут! Правда? – я обратилась к детям.

– Пап! Мы не будем! – Тея согласно закивала.

– Что вы больше не будете? – граф заговорил уже мягче.

– Прости нас пожалуйста! Мы больше не будем сбегать, – Теона захлопала ресницами. – Честно–честно. Можно нас не арестовывать?

На губах отца семейства появилась тень улыбки. Неужели черствое отцовское сердце дрогнуло? Или мне показалось?

– Я подумаю над этим. Но вы все равно будете наказаны...

Остаток фразы утонул в оглушительном грохоте, звоне бьющейся посуды.