Сборщик эмоций. Родная душа

– Моей?.. – осеклась, испугавшись истерической нотки в собственном голосе. Шумно втянула носом воздух и заговорила сдержанным тоном: – Ни я нападала на него, ни я нанесла удары, которые привели к его падению.

Мои слова заставили крылатого побледнеть и нервно прикусить нижнюю губу. Я смотрела на этого парня исподлобья, не желая, чтобы он воспринял меня, как никчемного человека, от которого можно так просто избавиться.

– Что? Нечего сказать? Правда глаза колет? – И не удержалась от ехидного замечания: – Считаешь, что ты ему друг?

– Ты понятия не имеешь кто он и что вообще происходит.

– Мне достаточно того, что я вижу. Он на грани жизни и смерти, а ты весь чистенький и не при делах.

Парень не стал мне отвечать, а двинулся в мою сторону, обходя кровать и не сводя с меня своего яростного взгляда. Он схватил меня за локоть и сжал со всей силы, заставляя выпустить ладонь Михаила, а затем потянул к выходу. И правильно, нет слов, пускай в ход руки, раз на твоей стороне физическая сила.

– Отпусти! – но он, конечно же, меня не послушался.

– Что? Теперь не можешь меня выкинуть с высоты птичьего полета как мусор?

Он открыл дверь и грубо вытолкал меня в коридор.

– Еще раз посмеешь сюда явиться, обещаю, что предоставлю тебе возможность закончить тот полет, как я и рассчитывал – мокрым пятном на асфальте.

Он захлопнул дверь, забыв, что так шуметь в больнице нельзя.

Бессильно выругалась себе под нос, не забыв обозвал этого крылатого представителя «петухом».

Но, ничего уже не поделаешь. Главное, что я убедилась в случившемся, и больше мне здесь делать нечего.

Я ни врач, ни ангел, ни бог, чтобы иметь возможность вмешаться в случившееся с Михаилом. Но это все равно не даст мне покоя, вернувшиеся эмоции и чувства не позволят.

Глава 23. Приказ взывающего

Было обидно за Михаила. Он не заслужил такого, тем более от тех, кто, в каком-то смысле, были ему друзьями. Может, я слишком близко к сердцу это всё воспринимаю? Оно даже стало болезненно сжиматься в груди, пытаясь вытолкать из себя непрошеную боль.

Не считая этого чувства, внутри наблюдалась странная пустота. Не та, абсолютная и спокойная, что была моей подругой последние два года, а другая – холодная и медленно поглощающая всё тепло и любую искру положительных эмоций. Обычная безысходность приходила на их место, заполняя нутро и парализуя разум.

Слезы застилали глаза, желая пролиться, но плакать я не хотела. Бывает – душа плачет, а головой понимаешь, что это самое бесполезное действие в жизни.