Моя строптивица

- Ты вся дрожишь. Аделина, что-то произошло, пока меня не было? Тебя кто-то обидел?

Я даже глаза открыла от удивления. Неужели это он меня спросил? Его все-таки хоть немного волнует мое состояние?

- Гроза. Я очень боюсь грозы.

- Мы скоро будем дома. Переживать совершенно не о чем.

Рядом с Ройналом мне стало немного спокойнее. Его горячие ладони согревали мои ледяные пальцы, и от этой простой и нехитрой заботы в груди теплело. Я даже отвлеклась от раскатов грома, прислушиваясь к ощущениям, которые дарили прикосновения Ройнала.

Тут внутри экипажа на мгновение стало светло, почти как днем и прямо над нашими головами раздался грозный рокот. Я вскрикнула от неожиданности и плотнее прижалась к Ройналу, просто инстинктивно ища защиты.

- Аделина, это всего лишь гроза. И мы почти уже у дома.

Стояло нам оказаться внутри особняка, как небеса разверзлись, и на землю полился мощный ливень. Стало гораздо легче дышать, и я бы с удовольствием посидела немного на террасе, если бы не боялась грозы. Ядвигу накануне я отпустила домой и сейчас даже пожалела об этом.

Все-таки вдвоем было бы не так страшно. Кое-как справившись с застежкой на спине, я сняла платье. В ванной комнате наскоро освежилась и надела ночную сорочку. Сейчас укроюсь с головой одеялом, и никакая гроза меня не напугает.

Я храбро откинула покрывало, и в этот момент комнату дважды осветила яркая вспышка и грохнуло так, что я завизжала. Смежная дверь, ведущая в спальню Ройнала, распахнулась.

- Аделина, что на этот раз?- по недовольному и усталому голосу супруга было ясно, что его терпению приходит конец.

Да, роль заботливого и внимательного мужа Ройналу не по зубам.

- Это все гроза... Ройнал, побудь немного со мной, мне очень страшно.

Ройнал даже не двинулся с места. Так и стоял в дверях. Окинул меня насмешливым взглядом, задержавшись на вырезе сорочки, и усмехнулся:

- Аделина, это старый и избитый прием. Тебе не идет роль соблазнительницы.

И просто закрыл дверь, оставив меня одну, наедине с грозой!

После смерти родителей, каждый раз, как только начиналась гроза, Марсия забиралась ко мне в постель и крепко обнимала.

Так мы и засыпали в объятиях друг друга. И сейчас, лежа одна в просторной кровати, укрывшись с головой одеялом, я очень остро почувствовала одиночество. Боль утраты вернулась и терзала ничуть не меньше, чем восемь лет назад. Были бы живы родители, сейчас вся моя жизнь сложилась бы по-другому. Хлюпанья носом становились все громче, и скоро я перестала сдерживать рыдания.