Дыхание новой жизни

Я отвернулась от него, сцепив от бессилия зубы.

— Дочка! Я же люблю тебя! Забочусь о тебе! Защищаю тебя! Я на твоей стороне! — горячо выпалил отец.

— Я знаю, — тихо ответила, глядя в другую сторону, — но мне тошно от твоей любви и от такой защиты, папа. Ты слышишь только себя! Тебе важно только твоё мнение, больше ничьё не учитываешь!

— Разве не такой поддержки ты ждёшь от отца?

— Нет, пап! — снова взглянула на отца. Мне было очень жалко его. Он старался меня защитить, поэтому я не могла на него злиться.

— Я жду, чтобы ты мне поверил, чтобы ты на самом деле был на моей стороне, чтобы ты понимал меня, а не делал свои ложные выводы. Я не хочу с тобой ссориться, я тоже люблю тебя, пап, но ты переходишь все границы, вешая на Алекса всех собак. Если я говорю тебе, что это не он, ты должен просто поверить, если ты на самом деле хочешь мне добра, просто поверить, а не делать необоснованных выводов. Если ты считаешь меня взрослой, самостоятельной дееспособной девушкой, то просто поверь тому, что я говорю. Алекс ни в чём не виноват.

— Аня, ты всегда останешься моей маленькой доченькой, но да, ты выросла, стала самостоятельной, сама способна решать что хорошо, а что плохо. Я тебе доверяю, дочь. Хорошо. Давай остановимся. Предлагаю продолжить разговор, когда ты что-то вспомнишь. Я не буду обвинять твоего Алекса, пока ты сама мне этого не скажешь. Договорились? — неожиданно папа сдал свои позиции, что меня одновременно обрадовало и несказанно удивило. Устал доказывать? Испугался за моё психическое состояние? Или что-то ещё, чего я не знала.

Однако, эти слова были мне в радость. Папа протянул свою ладонь для рукопожатия и смотрел на меня с ожиданием. Я была благодарна за этот жест.

— И родители Алекса не заслужили такого отношения! Они тоже переживают за сына. Им даже хуже, чем тебе, ведь их сын до сих пор не найден. Я тебя прошу, не нападай на Святослава, он хороший человек. — я всё ещё не спешила пожимать ладонь отца.

— Хорошо, — кивнул отец.

— Договорились, — моя ладошка утонула в большой тёплой ладони.

На следующий день мне можно было уже садиться, чем я не преминула воспользоваться, часами просиживая в кровати. Горло не болело. Теперь можно было употреблять грубую пищу. Мама старалась накормить меня всяческими вкусностями, но врач предупредил, что к питанию надо подходить осторожно, чтобы не навредить желудку, да я и не могла много съесть, в меня столько еды просто не влезало.