Дыхание новой жизни

Кровососы же, учуявшие запах крови, ещё более активизировались, но, проталкиваясь вперёд, только мешали друг другу, спотыкаясь через наваленные вокруг камни. Одичавшим тварям оставалось лишь бессильно рыскать по помещению, ища возможность подняться вслед за нами. Разобравшись, что другого способа забраться наверх не существовало, вампиры остановились внизу, прямо под нами, и устремили свои жаждущие взгляды вверх, рыча и завывая от досады.

Лишь на Алекса не произвёл никакого эффекта запах моей крови. Парень осторожно, но в то же время твёрдо держал меня в своих объятьях, прижимая к себе, как величайшее сокровище мира.

Его хриплое рваное дыхание жаром опаляло мне макушку, сердце гулко билось в груди, израненное тело было горячим, словно раскалённая лава.

— Поднимайся наверх... — через секунду хрипло прошептал он прямо в мои спутанные волосы. Подняв к нему лицо, совсем не увидела того существа, которое смогло рычанием остановить вампиров. Ни хищного выражения лица, ни огня в глазах. Снова всего лишь человек.

— Вместе с тобой! — сквозь вой и грохот проговорила, заглядывая в усталые глаза.

— Конечно... — судорожно выдохнул, словно стон.

Не дожидаясь пока кровососы найдут возможность влезть наверх, мы начали подъём по узкой лестнице. Алекс ни в какую не соглашался пойти впереди или хотя бы рядом со мной, держась возле стены. Сказал, что не может мной рисковать, предупредив, что падая может зацепить и меня. Поэтому мне пришлось идти впереди, держась вдоль стены, а он поплёлся за мной. Через двадцать ступеней он отстал, а ещё через десять и вовсе остановился, бессильно сползая на ступени по стене, чего и следовало ожидать судя по его измученному виду.

Последний запал, подаренный вампирской сущностью, сгорел, унеся с собой и часть его сил.

Не слушая слов предостережения, я вернулась к нему, склонилась, взяв родное лицо в ладошки, и прошептала:

— Сашенька, Солнышко, не время сидеть, нужно двигаться! Обопрись на меня. Только не возражай!

Он поднял на меня усталый взгляд, и его лицо осветило жестокое солнце этого мира.

Мутные, провалившиеся, с красными прожилками, глаза измученного старика, волосы неясного оттенка, запавшие щёки и заострившийся нос, сухие потрескавшиеся губы. Я порывисто вздохнула, проведя по его скулам большими пальцами рук, и прошептала:

— Вот заберёмся наверх, и отдохнём.

— Ты права. Надо идти, но я только буду тебя тормозить. Оставь меня... — хрипло ответил парень, беря мои ладошки в свои и поочерёдно поднося к губам.