Выбор сердца. Жертва ведьминской любви.

Даже подставлять нельзя, вроде как не по-дружески…

Особенно человеческих особей травить и проклинать нельзя. Они слабенькие, быстро гибнут. Захочешь даже проклятье снять, когда приступ доброты нападёт, а не успеешь. Помер друг. Нет его больше. Будешь потом совесть свою всю оставшуюся долгую жизнь успокаивать.

Мне с детства вдалбливали в голову быстро меняющиеся учителя, что люди слабые. Их либо отправляешь на смерть без сожалений, если разозлили, либо стороной обходишь. Дружить и любить их нельзя, только если это, конечно, не выбор сердца, что, слава Халите, бывает крайне редко.

Это мне так не повезло на выбор сердца нарваться. Многие ведьмы всю жизнь проживают свободно, к одному мужчине не привязываясь.

Кстати, вот ещё и поэтому Ба так бесит то, что мамочка за папочку-оборотня выскочила. Влюбились они сильно друг в друга. И даже спустя столько лет их любовь не угасла. Бабушка не понимает маму. Любовь её к отцу нашему не понимает. Хотя нас, внуков, обожает. И в Кристиане, который стал позором семьи, потому что мальчик и потому что оборотнем как отец уродился, бабушка души не чает.

От того она без споров и решилась на переезд из ведьминского леса. Ведь там нормальной жизни Кристиану не светило.

А так Флоренс Нортье не одного мужчину не любила сильно и долго. Её чувства всегда были быстротечны и непостоянны. Оттого у неё и гарем. Пятеро мужчин в любовниках. Надоел один, зови другого.

Почувствовав изменения, возвращаюсь в реальность. И как раз вовремя, ворота наконец открыли, и к нам вышел молодой мужчина.

Он бодро начинает заранее заготовленную приветственную речь, но буквально пару мгновений спустя, наткнувшись взглядом на меня, стоящую в первом ряду, спотыкается и замолкает.

Жду… секунду… вторую… третью…

Тяжело вздыхаю.

Собираю в себе всё имеющееся терпение, тем самым давая мужчине время взять себя в руки, жду дальше. Четвертая секунда… за ней пятая… шестая… седьмая…

Слышу зарождающееся шипение-рычание Снежа, раздающееся снизу, у моих ног, где он гордо восседал всё это время.

Восьмая… девятая…

На десятой моё терпение заканчивается.

— Уважаемый, – вежливо, как папа учил, обращаюсь к вылупившемуся на меня мужчине, — вы там что-то говорили. Продолжайте. Не задерживайте нас. Нам ещё экзамены сдать нужно успеть сегодня.

За моей спиной раздаются приглушенные одобрительные смешки. Даже Снеж фыркает в усы. Оценил мою воспитанность.

После моих слов мужчина, хоть и краснеет, всё же собирается.