Крампус - демон Рождества

Крампус недвусмысленно кивнул на свой мешок, раскрытый в самом центре пентаграммы, а Кайла-Аглая фыркнула, словно в ответ на глупую шутку.

— Неужели ты все еще держишь на меня зло, Крампус? После стольких-то лет? А я думала, что соскучишься и совсем иначе будет выглядеть наша новая встреча...

— Я вообще не злопамятный. Это бессмысленно, ведь человеческий век недолог. Вот только ты на этом свете подзадержалась. Не считаешь?

— Ну, ты же не хотел делиться своим секретом бессмертия. Пришлось взять все в свои руки.

— Сказала Кайла, невинно округлив глаза.

— Не хотел, потому что никакого секрета нет. Нужно просто родиться вот таким, как я или такой, как Берта. А то, что делаешь ты, Аглая, тянет на уголек к Рождеству вместо подарка от Санты. Что скажешь, дорогая? Согласна, что ты была очень, очень плохой девочкой все эти пару сотен лет? Так же, как и твои мерзкие сестрички…

Вместо ответа Кайла вскинула руку в его сторону, взметнув в гостиной вихрь из осколков разбитых елочных игрушек и все они со свистом полетели прямо ему в лицо.

Но Крампус оказался быстрее, обернувшись к смертоносному потоку спиной, он заставил весь стеклянный рой удариться в толстую шкуру, из которой был сделан его тулуп. Осколки с тонким, мелодичным звоном осыпались на пол под веселый смех существа и стрекот серебряных колокольчиков на его оковах.

— Есть кое-что, что никогда не меняется, да? Твоя подлая натура и желание пакостить исподтишка!

Вместо ответа Верения и Селестина бросились к Крампусу, рыча и осыпая его проклятьями.

Пальцы девушек запылали алым, сплетая заклятья, а воздух вокруг них, казалось задрожал от силы, призванной ведьмами. Один взмах! Другой! В сторону рогатого полетели огненные шары, они врезались в его тело, рассыпаясь снопами искр, но того это лишь позабавило.

С едкой улыбкой смахнув с рукава единственный зацепившийся за него язычок пламени, Крампус двинулся им на встречу. И глаза демона при этом засветились совсем не добрым огнем.

Веселясь, он вскинул одну руку, так, словно та сомкнулась на чьем-то горле и тут же к потолку взлетела Селестина.

Она, будто марионетка на ниточках засучила в воздухе ногами и, отчаянно хрипя, стала царапать свое собственное горло, словно это могло освободить ее из захвата.

Увидев это Верения попятилась, с ужасом и надеждой глядя на старшую сестру, замершую в защитной пентаграмме, но всего мгновение спустя тоже взмыла в воздух, подчинившись велению руки Крампуса.