Крампус - демон Рождества

— Все смертны, Аглая. Даже я.

Та же в ответ зло расхохоталась.

— Вот только не надо лгать!

— Я не лгу. У каждого существа в этом мире есть свой срок и своя задача. И срок никогда не выходит раньше, чем задача будет выполнена. Я живу так долго только потому, что до завершения моего дела еще очень-очень много лет… но для чего живешь ты?

— Разве не ясно? Чтобы мои сестры никогда не узнали, что такое смерть и тлен! Я живу ради любви к ним!

Крампус грустно улыбнулся.

— А для чего тогда живут они?

Его тяжелый взгляд скользнул по висящим в воздухе девушкам.

Демон на миг прикрыл глаза и, словно хищный зверь, втянул воздух, принюхиваясь.

— Алкоголь и что похуже… игры чужими жизнями, разврат и много-много злости… Твои сестренки очень… очень плохие девочки, да? Аглая? Если ты живешь ради своей сумасшедшей безграничной любви к ним, то ради чего живут они? Ведь твои сестры… — Крампус вновь потянул носом, — не любят тебя. Только боятся, что ты разозлишься и испортишь им все веселье. И даже больше… за эту власть над собой они тебя ненавидят.

— Заткнись… заткнись!

Взревела Кайла и сильнее прижала к себе Кристину.

Девушка испуганно всхлипнула и поймала взгляд Крампуса.

«Что ты делаешь? Зачем злишь ее? Ты ведь все это специально, да?»

В темных глазах рогатого, словно в ответ на ее вопрос, вспыхнули лукавые огоньки. Демон усмехнулся по-своему, озорной, мальчишеской улыбкой, и лишь на короткий миг опустил взгляд к ногам Кристины, сделав вид, будто разглядывает ее наготу.

И девушка вслед за ним тоже опустила взгляд.

Босыми пятками она стояла прямо на границе мелового круга, ограничивавшего узор пентаграммы. И понимание того, чего же он хочет от нее, яркой вспышкой озарило ее сознание.

— Что ты можешь знать… — причитала Кайла, словно успокаивая себя, — глупый, старый, некчемный… бесплотный дух, всеми забытый и покинутый!

Жмурясь от ее горячего дыхания, сдувающего волосы девушки ей в глаза, Кристина стала аккуратно, медленно тереть голой пяткой по полу. Там, где проходила меловая линия круга.

Кайла же не замечала этого. Она не унималась, только распалялась все больше и больше, стремясь свой речью ни то оскорбить Крампуса, ни то вразумить.

— Смотри! Даже твоя ненаглядная Берта знать тебя не знает и узнавать не хочет! Ты же видишь это да? Ты же чувствуешь? Не ты дорог ей, а тот мальчишка! Разглагольствуешь мне тут о справедливости, о душе, а сам? Что ты с ним сделал? Почему не отпускаешь бедолагу туда, где всем умершим место? А я скажу тебе почему.