В стране бескрылых

В галереях и залах закипела работа, кругом с самым озабоченным видом засновала челядь. На поварне дым стоял коромыслом: готовился праздничный пир. Стина, казалось, успевала быть повсюду одновременно, грозная, громогласная, похожая на полководца, уверенно направляющего свою рать. Не забыла она распорядиться и насчёт княжны.

С самого утра две девушки хлопотали, помогая Усладе наводить красоту: вымыли, высушили и расчесали частым гребнем ей волосы, вплели в косу множество ярких шёлковых лент, от чего та сделалась втрое толще и тяжелее обычного.

Затем принялись наряжать саму княжну. Сперва вздели на голое тело тонкую нижнюю рубаху из нежной кисеи, затем верхнюю, да не ту, что надевалась во всякий день, а куда наряднее, изукрашенную вышивкой, с златотканной лентой по стоячему берестяному воротнику. Опястья к ней тоже полагались особые, расшитые ярким шёлком и золотой канителью, а сверху на неё накинули не понёву с запоном, пусть даже узорчатым, а новый, с иголочки, парчовый кубелёк с гагатовыми пуговками на груди и алыми жар-птицами по подолу. Подпоясывалась вся эта красота позолоченным татауром*, а на голову полагалось надеть венец — коруну с самоцветами и кружевной плат.

До поры Услада подчинялась всему безропотно, лишь вздыхала украдкой. Но едва облачение было завершено, она окинула себя недовольным взором и сказала строго:

— Не больно-то баско**.

— Да в чём же, госпожа? — робко спросила старшая из её девушек, Янина.

— Краше и быть нельзя, - закивала поспешно младшая, Маля.

— Кубелёк неладно сел: вот здесь морщит, и по подолу крив. И пояс несите-ка лучше бархатный, этот не годится.

Сенные девушки переглянулись с удивлением: обычно княжна не была столь придирчива. Однако, списав всё на волнение перед встречей с женихом, девушки в один голос принялись уверять госпожу, что наряд хорош и ей весьма к лицу. Маля схватила зеркало с поставца, подняла его, чтоб княжне было лучше видно себя, а Янина заговорила ласково:

— Гляньте только: сидит кубелёк, как влитой, ни морщиночки.

А бархатный кушачок сюда по расцветке не гож, его бы с васильковым кубельком носить.

— Ну-ка, поворотись, выше зеркало держи… Не видно! — княжна капризно притопнула по полу сапожком. — Да ты держишь криво!

Маля в испуге поправилась и отрицательно замотала головой.

— Значит, подол криво подрублен!

Янина, накануне подшивавшая этот самый подол, вспыхнула, как маков цвет.

— Зря вы так, госпожа Услада. Пойдёмте хоть в Гардемиров угол, — сказала она.