В стране бескрылых

А ленты и рубахи эти аляповатые — обратно, в сундук!

Снова поднявшись в Усладин терем, Стина застала свою подопечную при полном параде: яркий кокон из брусничного шёлка скрыл девушку с головы до пят, и только в специальную прорезь можно было видеть её лукаво блестящие глаза. С трудом подавив недоброе предчувствие, Стина кивнула ей и со вздохом сказала:

— Пора. Батюшка князь Радогост велел тебе выйти к гостям.

Вместе они спустились в галерею, миновали каминную горницу, круглый зальчик перед лестницей в княжий терем, и наконец, вышли в прихожий зал.

Там их ждали три младшие няньки — почтенные жёны Радогостовых ближников, которым выпала честь сопровождать княжну при выходах, заслонять её собой от излишнего людского любопытства и нескромных взглядов. Что и говорить, к этому делу они подготовились от души: на каждой была и свободная рубаха, и расшитый узорочьем запон, и высокая кика, и широченный платок… Обступив девушку с трёх сторон, няньки почти полностью скрыли её от белого света, а белый свет — от неё. Впрочем, Краса была этим не слишком расстроена: из-за дурацкой чадры она всё равно не могла видеть, что делается вокруг, а впереди ей надёжно заслоняла обзор широкая спина Стины.

Так, в кольце тормальских нянек, она почти вслепую миновала красные сени, вышла в просторную встречную залу, а потом перед ними распахнули высокие двери в большую приёмную, где уже во всю шёл пир, и распорядитель звучно объявил: «Госпожа Услада Радогостовна, княжна Ольховецкая и всего Приоградья».

Вот теперь Красе действительно стало жаль, что из-под чадры так мало видно. Чувствовалось, что народу вокруг довольно, но притом гости вели себя на редкость тихо, не так, как бывает иной раз на пирах. Накрытые столы, как всегда, тянулись вдоль стен, пол усыпали ароматные травы, играла музыка, но было и кое-что необычное: посреди зала зачем-то соорудили помост с балдахином. Именно к нему няньки подвели княжну. Затем Стина с поклоном отступила в сторону и едва заметно подтолкнула Красу вперёд.

Одолев три крытые ковром ступеньки, та оказалась посреди квадратной площадочки, как раз перед приподнятым над остальными княжьим столом. Расстояние от помоста позволяло сидящим рядом с князем видеть девушку в полный рост.

Остановившись, Краса привычно низко поклонилась и только после сообразила, что она теперь — княжна, а значит, это ей должны кланяться все, кроме самого князя.