В стране бескрылых

Услада чуть нахмурилась, ощупывая плотно затянутые шнурки на корсаже. Венсель заметил.

— Не то? — спросил он доброжелательно. — Тогда, может, так?

Новое лёгкое движение руки — и блио сменил пышный наряд из элорийской парчи.

Услада невольно ахнула, любуясь собой, и Венсель ответил ей одобрительным кивком.

— Очень красиво, — сказала княжна смущённо, — но мне привычнее простая тормальская рубаха.

— Легко, — ответил Венсель и ещё одним порывом волшебного ветра превратил бальное платье в скромную рубаху с цветочной вышивкой по вороту.

И уже через миг вместо рубахи на Усладе оказался укороченный полянский кубелёк с шароварами. А Венсель, больше уже не интересуясь её нарядом, обернулся к кустам и позвал:

— Ико, Аэлина!

Ветви зашевелились, застучали копыта. На поляну вышли две невысокие очень хорошенькие лошадки, золотисто-рыжая и вороная. На лесных скакунах не было ни сёдел, ни уздечек, но Венсель совершенно спокойно запрыгнул на спину одного из них, а второй конёк подошёл к Усладе и слегка подтолкнул её носом.

— Я не умею ездить без седла, — сказала Услада жалобно.

— Не страшно, ты научишься, — уверенно заявил Венсель. — Просто делай то, что тебе велит Ико. Он очень умный и добрый конь.

Между тем рыжий конёк, предназначенный Усладе, улёгся на землю и приглашающе посмотрел на девушку. «Почему бы и не попробовать? — подумала она. — Это же во сне. Даже если упаду — просто проснусь».

Как только она села на спину Ико, тот поднялся на ноги и мягким шагом подошёл к своему собрату.

— А в твоём сне люди есть? — спросила Услада, совсем осмелев.

— Конечно. И мы обязательно их посетим. Но сначала нам надо побывать совсем других местах…

Утром, распахнув дверь в поварню, Лад засунул внутрь свою кучерявую голову и громко спросил:

— Эй, дед! А чего это у нас Талисманчик нынче в стойле?

— Тише ты, лужёная глотка, — шёпотом прикрикнул на него дед Мирош и с улыбкой кивнул на закрытую дверь в хозяйскую горницу.

Примечания:

* Чуни - лапти, вязаные из пеньковой верёвки.

Утро вечера мудренее?

Идрис осторожно понюхал мокрый рукав — и вздохнул с облегчением. То, что княжна сгоряча выплеснула ему на голову, оказалось самой обычной водой. Но теперь уж точно оставалось только идти спать: трубка погасла, табак отсырел, да ещё и промокшая рубаха прилипла к спине, заставляя ёжиться от ночной прохлады.