Грань

Эстер еще спала, снотворное погрузило ее в такой глубокий сон, что поможет только время, магия или другой настой, припасенный на всякий случай. Ни шум, ни гам, ни даже война или буря — если они разразятся здесь и сейчас — не разбудят девушку. Риган проверил ее пульс, и громким, но ровным тоном отозвался:

— Открыто!

Вошла Катрин Эйгс с самым уверенным и надменным видом, какой Джеймс только мог наблюдать у знакомых ему людей.

— Так и думала, что вы здесь, — лед ее слов обрушился, как лавина. — Мне сказали, что бодрствуют два второкурсника.

Хорошо, что он не хлюпик какой.

— Так и есть, — Эстер удивилась бы его спокойствию и выдержке. — А тебя как всегда, так и тянет радовать людей своим присутствием. Неужели в ордене не нашлось никого более опытного?

Но если бы она знала, каких трудов ему стоило быть вот таким, какой он есть сейчас, но скорее посочувствовала. Ему этого только не хватало для полного счастья. Он ненавидел жалость и сердобольность других по отношению к себе.

Но пока студентка спит, что удерживало от шпильки в адрес особы, которую мужчина терпеть не мог? И знал он ее даже лучше, чем просто какую-то там знакомую.

— Не стоит так со мной разговаривать, — предупреждающе мягко проговорила Катрин. — Я здесь, чтобы помочь как-никак.

— А ты способна на помощь? — будничным тоном поинтересовался Джеймс. — Я скорее поверю, что ты пришла сюда, чтобы заслужить доверие начальства, Катрин.

— Конечно, да, я же по-твоему делаю все с выгодой для себя.

Я была милой и доброй, ведь такой ты видел меня, а? Но все закончилось, когда ты женился на ней, — зло выплюнула она.

— Мы выбрали друг друга. Помнится, кое-кто радовался за нас.

— Да, случилась оплошность… Ты превосходно осознавал, как опасна жизнь с тобой, так что же не ушел в помощники профессоров академии? Почему вел себя столь необдуманно, когда стоило позаботиться о…

— Не смей, — жестко оборвал Риган. — Не смей ворошить прошлое, которое все равно не исправить.

Не береди раны, которых не видишь.

— Нет у тебя никаких ран, Джеймс, —качая головой, прошипела женщина. — Ты — бесчувственное животное.

Что ж, это ее право не верить, он не станет переубеждать ее.

— Ты пришла помочь, так помогай. У нас нет времени спорить, — он чувствовал жжение в груди, но счел, что лучше проигнорировать.

— Меня послали сюда, стало быть, имеют веские основания верить, что справлюсь. Да и жизнь королевы под угрозой.