О, мой гад!

Наверняка ректриса его уже предупредила о том, что мне в ближайшее время лучше не выходить с территории Институтов. Оно и к лучшему, потому я не горела желанием идти с ним в очередное кафе и ставить свою жизнь под угрозу. Так что… Да, общий зал - это самое подходящее место для того, чтобы снова разнести мой отчет.

Убрав послание в верхний ящик комода, осмотрелась вокруг себя. И что делать дальше? Задание выполнено, особо важных дел больше нет, никто не дергает меня постоянными просьбами дать тот или иной конспект, чтобы переписать его.

В итоге решив, что оставаться в комнате более не имеет смысла, решила сходить в столовую и немного перекусить. За эти пару дней, что я просидела за правками, мне не так часто удавалось полноценное пообедать. Про завтраки я вообще молчу. В это время я старалась заставить свой организм хоть немного отдохнуть.

В столовой оказалось людно. Что неудивительно, потому что время было уже ближе к вечеру и по плану магессы постепенно стекались в святая святых на ужин.

Моя верная подруга отсутствовала, так что ела я в гордом одиночестве, сидя за одним из дальних столиков. То тут, то там слышалось тихое шушуканье. Девушки оживленно что-то обсуждали, спорили, смеялись. Только я сидела подобно грозовой туче и думала… О Роке и формуле магии Воды… А если быть точнее, старалась в который раз прогнать из головы мысли об оборотне, заменив их хоть чем-нибудь. И формула как раз подходила.

- Ну что, сидишь, киснешь? – ко мне подлетела амурочка и, плюхнувшись на свободный стул, оперлась локтями о столешницу, устраивая пухлые ладошки на щеках.

- Просто сижу, - невозмутимо ответила, удивляясь про себя подобному вниманию со стороны кудрявой крылатой почтальонши.

- А взгляд тусклый, усталый…

- Работала над отчетом, - буркнула, делая вид, что вот этот вот горошек, что никак не нанизывается на вилку, для меня сейчас очень важен.

- Ты давай, созданию бога Любви лапшу-то на уши не вешай, - насупилась амурочка. – Вижу я, что у тебя рана сердечная.

Рассказывай.

Рана… Да это не рана… Просто чувство, что мое сердце взяли в широкую ладонь, сжали со всей силы, и дернули на себя, вырывая из груди. А на месте когда-то бьющегося сердечка осталась черная вязкая пустота, которая с каждым днем становится все больше. Так что раной это не назовешь. Просто кое-кто, с темными меховыми ушками украл очень важный для меня орган и оставил его у себя. И, кажется, не собирается возвращать.