Леди Осень

К счастью, Глеб быстро пришел на помощь — сбегал за новой чашкой и налил сестре чай.

— Спасибо, дорогой братец! — поблагодарила девушка, принимая чашку. На то, что Глеб лично выполнял обязанности прислуги, она не обратила внимания.

— Пожалуйста. Итак, — сложил он руки в замок и испытующим взглядом уставился на сестру. — Какими судьбами?

Девушка ответила ему снисходительным взглядом, показывая, что ее ничуть не заботит его подозрительность, и демонстративно пожала плечами, наводя интригу:

— Я просто решила, что вам будет интересно узнать о том, что произошло вчера на ужине, который вы оба пропустили.

Я знаю, что Инночка очень хотела познакомиться с королем и расспросить его о принцессе. Но раз вы вчера были заняты другими, более важными и интересными вещами…

— Ага… обтирали стены в яростных объятиях, пытаясь вытрясти друг из друга чистосердечное признание, а заодно и душу… — ляпнула я.

Глеб метнул в меня предостерегающий взгляд, не обещающий ничего хорошего за такие шутки.

Я жестом показала, что молчу и больше не скажу ни слова.

— Ох, какая страсть! — по-своему поняла мою реплику девушка. — А знаете, я даже хочу теперь создать скульптуру вас двоих, которая бы передавала всю глубину ваших чувств! И ты, Инночка, подсказала мне замечательную идею! Только представьте: два обнаженных тела, сплетенных в танце любви, языки пламени всепоглощающей страсти лижут их кожу…

Я закашлялась от такой интерпретации наших с Глебом отношений, а сам мужчина скривился и поспешил спустить сестру с небес на землю:

— Если ты поставишь такую скульптуру в родительском саду, они тебя точно за это не похвалят.

Дара поджала губы и нехотя согласилась:

— Да, действительно. Матушка увидит в этом какой-то ненормальный подтекст и снова заведет песню о замужестве. А папенька, особо не церемонясь, разобьет мое творение вдребезги, сказав, что я снова позорю их семью, вместо того, чтобы завести собственную и позорить уже ту сколько влезет, если уж без этого жизнь мне не мила…

Девушка так погрустнела, что мне стало ее очень жаль.

Она всегда трепетно относилась к своему творчеству и искусству в целом и очень болезненно воспринимала критику или невозможность как-то себя проявить. Ее веселость, отзывчивость и непосредственность всегда казались мне такими вдохновляющими. Но иногда, когда думает, что ее никто не видит, Дара погружается в глубокую меланхоличную задумчивость.