Дикая

Все пойманные по наводкам были простыми человеческими подростками. Неужели они ее упустили, и дикая скрылась? Или кто-то укрывает ее? А может девочку убрали, чтобы не всплыла история ее происхождения? Но чем ее рождение могло кому-то так мешать? Их, чистокровных, осталось в мире слишком мало, чтобы так разбрасываться детьми. И пусть даже это был плод ошибки, измены, ведь всегда оставалась возможность выдать ее за ребенка какого-нибудь малочисленного провинциального рода из глубинки.

Это было бы всяко лучше, чем оставлять девочку жить дикой.

Нет, таким сокровищем нельзя разбрасываться. Надо обязательно прибрать ее к рукам. И все же, чей это ребенок? Глава Министерства вновь открыла досье со списком всех чистокровных вампиров, внимательно пробегая глазами каждое имя и пытаясь вспомнить, чем они занимались пятнадцать-шестнадцать лет назад. Возраст девочки указывал, что ее зачатие произошло вскоре после событий семнадцатилетней давности.

Госпожа Воронова с яростью сжала кулаки, стоило вспомнить о той злополучной ночи. Столько лет прошло, а боль и ненависть не угасли. Напротив, кажется они лишь усиливаются с потоком времени, обрастая, как снежный ком, все новыми негативными эмоциями.

Надо успокоиться. Ольга Анатольевна глубоко вздохнула и постаралась вновь переключиться на дикую. Нет, она определено не может быть ребенком с материка. Рождена за морем? Но почему тогда здесь? Отправили подальше, так как не поднялась рука избавиться? Но тогда опять встает вопрос, почему не отослали в какой-нибудь провинциальный клан?

И ее лицо… Глава Министерства вновь взяла со стола листок с портретом девочки и принялась в сотый раз изучать ее черты.

Было в них что-то такое неуловимо знакомое, словно мелодия колыбельной, слышимой при рождении и вдруг навеянной шумом ночного ветерка в листве. Вроде и не знаешь ее, а испытываешь щемящие чувства радостного узнавания. Зазвонивший телефон заставил женщину вздрогнуть. Отложив потрет, она взяла трубку:

– Слушаю.

– Мы нашли ее, – прозвучал в трубке приятный мужской голос, низкий, бархатистый, с чуть хрипловатыми нотками, появляющимися лишь в минуты волнения.

Ольга Анатольевна неосознанно сжала телефон сильнее, сама, вмиг потеряв от новости самообладание.

– Ты уверен, что это она?

– На девяносто девять процентов.