Кадеты Нефритовой Академии

Исгерд шла рядом с Роланом, стараясь попадать в ногу, и невольно удивлялась тому, как отличается эта прогулка от той, первой прогулки с Волфгангом.

Этот парк был ей таким же чужим, и Ролан не спешил посвящать её во все тайны внутренних отношений Дома фон Крауз. О своём детстве он рассказывал скупо, выбирая лишь те моменты, которые запомнились ему с лучшей стороны.

И всё же в любом из рассказов Исгерд чудилось биение жизни — настоящей, пропитанной свежим воздухом соснового парка, той жизни, которой ей не доводилось испытывать.

— Здесь мы с Брантом встретились первый раз, — сказал он, указывая на узкую полосу побережья, покрытую чёрным вулканическим песком. — Его отец приезжал к… — Ролан запнулся, но Исгерд не стала выпытывать у него недосказанные слова.

— А почему это место называется Звёздная Пыль? — вместо этого спросила она.

— О! — Ролан ощутимо обрадовался, и не только возможности избежать неловкости: — Посмотри вон туда, — он потянул Исгерд за руку и ткнул пальцем на склон горы, но Исгерд не разглядела ничего, кроме камней.

— Это потому, что солнце движется к закату, — сказал Ролан, правильно разгадав её молчание, — на рассвете скалы отсвечивают, отражая свет Южной звезды. Это не просто так. Как пишут в старинных книгах, первый корабль, открывший космическую эру, возвращаясь с Астеры, приземлился именно там. Вернее… приземлился — не очень правильное выражение, но никто не погиб. В трюмах его находился груз из новых миров. Я не знаю, какой. Но он рассыпался, и с тех пор скалы блестят. А на месте нашего поместья тогда уже стоял замок… Его стены теперь почти превратились в развалины. Но тогда какой-то заезжий менестрель, заглянувший сюда, посмотрел на скалы и назвал это место «Звёздная пыль». Этому имени почти тысяча лет, и мы бережно храним его, как память о тех временах.

— Странно, — Исгерд отвернулась от скал и посмотрела на Ролана, — ты так хочешь всё поменять — и в то же время жаждешь сохранить то, что давно потеряло смысл.

Ролан на мгновение поджал губы, по скулам его пробежали желваки, и Исгерд подумала было, что он обидится, но тот спокойно ответил:

— Я не вижу смысла губить красоту.

Не вижу смысла губить то, что не приносит людям вреда.

— Но порядок, установленный Консулом — приносит, ты так хочешь сказать?

Ролан покачал головой.

— Я не хочу говорить с тобой об этом. Я знаю, что ты со мной не согласишься.

Они надолго замолкли, а потом Исгерд сказала:

— Да.

— Пойдём. Я покажу тебе твои комнаты. До бала осталась всего пара часов.