Кадеты Нефритовой Академии

Изредка острие слегка подрагивало — в такт сердцу, заплясавшему мазурку у Исгерд в груди.

Она поставила чашку на подоконник, чтобы не уронить, но от окна не отошла, внимательно наблюдая, как при каждом движении играют рельефные мускулы у Ролана на спине и плечах. Это вызывало странное желание приблизиться, коснуться кончиками пальцев, проследить каждую впадинку и поцеловать.

Ролан не был ни слишком крепок, ни слишком худ. Под кителем этих чарующих изгибов было не разглядеть… но сейчас Исгерд думала, что именно таким, пожалуй, его и представляла.

Один в один.

«Проклятые генетики», — подумала она, но эта мысль её не убедила. Красота Ролана не была результатом лабораторных экспериментов, напротив, она казалась живой и почти звериной. Гибкая плавная грация наполняла каждое движение, и Исгерд мысленно представила, как подходит к Ролану со спины, обнимает, поглаживает такую же, наверное, рельефную грудь и зарывается носом в пропитавшиеся потом кудряшки, которые сейчас собраны в маленький хвостик на затылке.

Она не успела подумать о том, насколько абсурдные мысли роятся у неё в голове, потому что Ролан повернулся и замер, пристально глядя ей в глаза. Взгляд этот пронизывал насквозь, потрошил не хуже клинка — оставалось только провернуть, и сердце Исгерд, вырезанное его остриём, упадёт Ролану в руки.

Ролан отчего-то тянул. Вопреки обыкновению, он долго молчал, прежде чем спросить:

— Как вы выспались, леди Ларссон?

Исгерд сглотнула и в поисках защиты принялась нашаривать одной рукой чашку.

Но поскольку взгляд её всё так же был устремлён на Ролана, то кофе довольно быстро полетел на пол, расплескавшись девушке на носок.

Исгерд зашипела, не желая выдавать боль, и выдавила:

— Спасибо, очень хорошо.

Они с Роланом накануне легли около четырёх утра — точнее, это время показывали часы, когда они выходили из гаража. Легли и того позже.

И даже оказавшись в постели, Исгерд не переставала вертеться с боку на бок, вспоминая большие, совсем не аристократические руки Ролана, лежавшие на её тонких плечах.

Жар, пробегавший по коже там, где соприкасались их пальцы. Горячее тело Ролана у неё за спиной. И вентиль, который никак не хотел поддаваться даже двоим.

Ролан оказался хорошим механиком — Исгерд не ожидала такого от избалованного отпрыска одного из великих родов. Он не только знал, но и чувствовал каждую деталь.