Пара его демоничества

Я ничего не поняла из набора слов, произнесённых Курушей.

— Типа того, — промямлила я.

— Бестолковая ты! Я понимаю, что спать с Демоничеством выгодно, но с шестым? Ты же знаешь, какие ему нужны эмоции. Зачем он тебе, ведь ты неопределённая?

— М-м-м, — поддержала беседу я, потому что не представляла, о чём толкует эта женщина.

У меня вообще складывалось впечатление, что мы говорим на разных языках.

Она впустила меня внутрь здания, провела по служебным коридорам и втолкнула в огромную комнату, заполненную разношерстной публикой.

Девицы, голые и полуодетые, хаотично метались по помещению. Другие, одетые, особи разных полов пытались их поймать, нацепить какую-нибудь вещь или махнуть кисточкой по лицу. В помещении стоял гвалт и суматоха, но при этом все друг друга видели, слышали и понимали. Это я осознала, когда спустя минуту разглядела, что у действий каждого находящегося внутри комнаты человечка есть определённая цель.

— Кофиль, скорее! — завопила моя провожатая. — Адель не в форме, а у неё скоро выход!

Я не знаю, что такое кофиль: имя или кодовое слово, — но на меня налетела толпа и принялась преображать. Кто-то срывал одежду, кто-то надевал новую, кто-то занимался лицом, а кто-то причёской. В итоге спустя минут пятнадцать я шла по коридорам в сопровождении той же гномы полностью изменённой. Грудь прикрывал расшитый камнями лиф, сокровенное — крохотные трусики, а бёдра до середины — прозрачная тряпочка с монистами.

На руках и ногах гремели браслеты. Волосы оставили распущенными и завили крупными локонами, а про лицо ничего сказать не могу: я его не видела, не успела, но подозреваю, что в зеркале меня бы ждало море потрясений.

Мы приближались к кулисам и, чем меньше до них оставалось, тем страшнее мне становилось. Вот уже я начала разбирать звуки, доносящиеся с другой стороны штор… Там гудела публика и шло представление! Ужасно! Почему я продолжаю идти, почему не впала ещё в ступор?

Конферансье заливался соловьём на сцене, разогревая публику, а я никак не могла согреться и унять озноб, обмирая от ужаса: «Куда я попала? Что делать? Как выбраться отсюда? Должен же быть выход!»

Понятно, что сейчас я его не вижу, и мне придётся выйти на сцену прямо вот так, в чём есть, изобразить зажигательный танец.