Пелагея и принц осени

Как там у вас говорят? Камера, мотор? Поехали!

Вначале она спросила у смущённого парня, что это у него за пеликан такой. И тот, оживившись, принялся рассказывать, что умеет делать его игрушка. Потом Пелагея поинтересовалась у мужчины без подбородка, кто он по профессии (оказалось, и правда, комик) и как долго работает в сфере развлечений.

Затем она беспардонно сунула свой нос в непростые дела фотомодели, спросив, для чего нужны утягивающие шорты. И тогда уже у всех отлегло, все рассмеялись, и разговор сразу потеплел.

Кю ловил себя на том, что улыбается, глядя на Пелагею и на то, как она себя ведёт. Забавная. Непосредственная. Прямолинейная. И как так вышло, что у неё муж? Сколько же лет на самом деле этой юной, цветущей особе?

Вопрос просился на язык, и Кю не отказал себе в удовольствии.

– Всё гадаю, сколько лет тебе? – обратился он к Пелагее.

– Двести восемьдесят пять, – без утайки выложила та. – По крайней мере, так Юлиана говорит. Сама я уже давно со счёта сбилась.

Некрасивый комик полез хохотать под стол, и фотомодель последовала его примеру.

«Хлоп. Хлоп. Хлоп», – ресницами своими – длинными, накрашенными, а у некоторых даже накладными.

Такие бы ресницы – да в дело… Мух, скажем, отгонять. А то что-то их под крышей ресторанчика развелось.

На столь весёлой ноте примчался уже третий монах – этот был в лимонно-жёлтом балахоне и таком же колпаке. Официант.

Он расставил перед клиентами дымящиеся тарелки, горшочки, котелки. Выдал им стопку салфеток, брякнул на скатерть горсть столовых приборов – и вновь со скоростью ветра испарился.

– Вам обязательно нужно податься в комедиантки, – сказал Пелагее комик, с красной физиономией выбираясь из-под стола. – Я чуть со смеху не помер. Вы уж извините. – И он на всякий случай поклонился видеооператорам.

– Естественность – это хорошо, – успокоил его господин Сарам. – Вы вели себя естественно. Продолжайте в том же духе.

Они принялись за еду, и Кю, засовывая в рот палочки с кусочками риса, смотрел на Пелагею со столь интригующей лукавой полуулыбкой, что у той сердце обрывалось.

«Ну почему он сейчас такой красивый? – с содроганием думала она, замечая его плутовской взгляд. – Он даже красивее, чем Юлиана, когда ей выдают премиальные. Он красивее, чем Ли Тэ Ри, который разобрал во дворце всю прошлогоднюю макулатуру и готов с чистой совестью предаться отдыху».