Пелагея и принц осени

– Следующий пункт экскурсии, – понуро сообщила та, – вегетарианский ресторан.

– Мстить будет, – предрёк настрадавшийся комик. – Точно вам говорю.

Но ресторанчик оказался выше всяких похвал. Скрытый от глаз в глубине священной рощи, пропахший смолой и благовониями, он полюбился гостям с первой же минуты – своими деревянными певучими ступеньками, круглыми подвесными лампами из цветного стекла и тихими, как привидения, официантками в традиционных одеяниях.

Тамошняя еда превзошла все ожидания.

– Я как будто курицу ем! – восхищался парень с пеликаном, жуя овощную котлету на пару.

Кю подкладывал Пелагее лепёшки, словно заботливый старший брат, и фотомодель, глядя на них, умилялась.

– У вас в группе такое взаимодействие! – говорила она. – Завидую вам.

– Мы всегда заботимся друг о друге, – кивал Кю. – Этому нас научил лидер.

– А иначе на сцене долго не протянешь, – с набитым ртом соглашался комик. – Звёздный век в Нимерии короток, от силы пять лет – и песенка спета, ты тащишься в хвосте у новичков, а затем пропадаешь из поля зрения.

«А сколько бы ни продержалась, – думал Кю. – Популярность не главное. Главное, чтобы Пелагея…»

Тут он домыслить не успел, ибо фотомодель подорвалась, как укушенная. Принесли ключевое блюдо: здоровенный торт со свечами. У кого-то день рождения? У кого же?

Кю напрочь забыл, что у него.

Глава 24. Принц загадывает желание

– Поздравляем тебя! Поздравляем тебя! – вразнобой запели участники программы.

Кю скривился от диссонанса, однако испытание на прочность выдержал, и настала пора задувать свечи.

– Загадай желание! – напомнил ему парень с пеликаном. – Первое вслух. Второе никому говорить не смей.

– Совсем из головы вылетело, – признался Кю, – что я именинник.

– Заработался! Ха-ха! – грянул смех господина Сарама. – Загадывай уже, а то свечки оплавятся.

Вслух Кю загадал, чтобы его родные и друзья были здоровы. Стандартное, в общем-то, пожелание для тех, кто рождён в Нимерии. Затем он зажмурился, сложил руки в просительном жесте и долго стоял перед сгорающими свечами, не шевелясь.

Что он там такое про себя насочинял, мало кто догадывался. Только вот, открыв глаза, Кю глянул прямиком на Пелагею, и этот его взгляд был такой пронзительный, что у той даже озноб по коже прошёл.