Пелагея и принц осени

«Если он узнает, что я могу превращаться, мне крышка».

«Что он обо мне подумает? Что я с ним заигрываю? Даже самый распоследний дурак в жизни не поверит, что я пробралась на балкон без умысла».

Остаток ночи Кю не мог сомкнуть глаз. Он всё прокручивал в уме эпизод с мышью и не мог взять в толк, что его смутило. Пелагея никогда не держала у себя дрессированную летучую мышь, чтобы проворачивать с нею подобные фокусы. Тогда откуда?.. Как?.. Совпадение?

Утром, в день выступления, многие из группы пребывали не в духе.

– Знатно вы расшумелись вчера, братцы и сестрицы, – ворчал Хёк, наливая в кружку чай из термоса. – Беготня, хлопанье дверями. У нас завёлся лунатик? А может, влюблённая парочка?

– Не городи чушь, – злился Кю.

– Как ты со старшими разговариваешь?! – прикрикивал на него Ли.

Пелагея понятия не имела, как разрядить обстановку, особенно с учётом того, что виновницей вчерашнего беспорядка была именно она.

Перед концертом все и без того были взвинчены, а тут вдобавок шум среди ночи.

Хёк не мог держать себя в руках. Когда участники уже оделись и собрали вещи, чтобы спуститься к фургону, он прошёл мимо Пелагеи и нарочно, на глазах у Кю, с едкой ухмылкой потрепал её по волосам.

Глава 27. Друг или враг?

Кю был напуган и сбит с толку. Что Хёк себе позволяет? Неужели он видел, из чьей комнаты вчера выскочила Пелагея? Неужели он… догадался?

У лифта, куда толпой вошли участники, Кю соседа задержал и попросил, чтобы ехали без них, а они отправятся на следующем лифте.

– Ты зачем это сделал? – спросил он у Хёка. – Ты видел, да?

Тот медленно кивнул, и сквозь его ресницы блеснула искра злого взгляда.

– Давай-ка прекращай свои игры, – процедил он. – Группу развалишь – кто будет отвечать?

– Ты не так понял, ничего не было!

– Тебе лучше знать, что было, а что нет, – неохотно выговорил Хёк. – Но, если продолжишь в том же духе, я за себя не ручаюсь. Считай это предупреждением.

Он оставил Кю у лифта и стремительным шагом вышел на лестничную клетку, чтобы спуститься пешком.

В гримёрке концертного зала их вновь одели, причесали, накрасили – и сообщили, что начало через десять минут. У Пелагеи от волнения подкашивались ноги. Кю ходил из угла в угол, уперев руки в бока. Хёк сидел у зеркала с подсветкой, поджимал губы и бросал хмурые взгляды то на Кю, то на Пелагею.