Пелагея и принц осени

Он стоял на корме и смотрел вдаль, вцепившись в поручни: у него немного кружилась голова. Вода разбегалась от пера руля пенистыми потоками. Небо нависало тяжестью, из-за повышенной влажности было трудно дышать.

Пелагея подошла и, встав рядом, протянула пакет с едой.

– Бери, пора обедать, – сказала она. – Юлиана меня сменила, так что я немного отдохну.

Кю взял пакет: внутри была булочка с капустой, булочка с мясом и ещё какая-то сдобная пакость, после которой не помешала бы изнурительная тренировка в спортзале.

Кю попробовал пакость на зуб – и она оказалась довольно вкусной. Плавленый сыр и ветчина.

Что сказать, он не знал – слова никак не подбирались. Но до чего же неудобно стоять с Пелагеей вот так, молча! Хотя ей молчать не в тягость, она переполнена тишиной.

– Ты не держишь на меня зла? – спросил он, краснея от неловкости.

– Если я на кого-то обижена или кого-то ненавижу, у меня портится здоровье. Я слишком себя ценю, чтобы доводить до такого, – усмехнулась Пелагея. – А за что на тебя злиться?

– Я доставил тебе столько хлопот со своей дурацкой любовью…

– Она вовсе не дурацкая, – лукаво прищурилась Пелагея.

– Да, может быть, ты и опоздал на пару десятков лет, но это не отменяет сути. Любовь прекрасное чувство.

Он заметил, что из карманов её платья выглядывают сухие травы. На тёмной фланели с кружевом засушенные соцветия выглядели не хуже, чем драгоценности.

– Что это?

– Я всегда беру с собой в море частичку суши, – пояснила Пелагея. – Это как знак, что мы доберёмся до берега невредимыми.

А даже если что и случится… Ты умеешь плавать? Когда у нас были съёмки в бассейне, ты не выглядел уверенным.

– Как-то не довелось научиться, – сказал Кю, счастливый, что наконец-то нашлось, о чём поболтать.

– Я тоже не умею. В горлицу обращаться – пожалуйста. В летучую мышь… Ой.

Вот тебе и «ой». Кю отпрянул от неё и чуть не свалился за борт.

– Прости-прости, – кинулась к нему Пелагея.

– Только не говори, что и сейчас это розыгрыш был. Я с той ночи всё никак факты сопоставить не могу, не даёт она мне покоя… Ты что, выходит, оборотень?

– Ну… – потупилась Пелагея, – можно и так сказать.

– Покажешь? – неожиданно оживился Кю. – Покажи, ну пожалуйста!

– Только не смей снимать меня на камеру.

– И мысли не было.

Пелагея сделала положенное число шагов, поворотов, обернулась горлицей и присела на поручень. Горлица, белая, как снег, доверчиво смотрела на принца осени, а тот ошарашенно пялился на неё.

– Вот это да.