Пелагея и принц осени

Юлиана до этой копии добралась, и краска буквально сошла с её лица.

– Это что? Что это такое, я тебя спрашиваю? – подняла голову она. – Договор на тринадцать лет? Умом тронулась? А как же твой кот? А как же твой муж? Ты ведь хотела вернуться в лес. Пелагея, тринадцать лет, ты что?!

– Без договора мне не дали бы комнату… Постой, а где там тринадцать лет?

– Вот! – Юлиана ткнула пальцем в мелкий текст на обороте листа. – Даже я, неграмотная, увидела. А ты балда. Так из-за невнимательности и жизнь свою разрушить можно.

– Не думаю, что разрушу свою жизнь, – тихо проговорила Пелагея. – Кроме того, в агентстве есть человек, который, похоже, во мне нуждается…

– Если ты про директора, то он точно так же много в ком нуждается. Но ему нужна не ты, а те доходы, которые ты принесёшь. Только взгляни на смехотворный процент, который он собирается тебе отчислять! Он будет просто стричь с тебя купоны, тупица!

Пелагее было обидно, однако она молча проглотила и «балду», и «тупицу», понимая, что Юлиана реагирует необдуманно и сгоряча.

– Но разве ты сама не хотела бы заключить договор?

– Хотела бы. Но не на таких людоедских условиях. И ситуация у меня другая. Я подготовила к этому друзей, родных, даже Кекса с Пирогом. Скажи мне, Ли Тэ Ри готов, что ты тринадцать лет будешь впахивать на какого-то постороннего мужика из Нимерии? Да за это время можно состариться и умереть!

Пелагея терялась в мыслях. Вероятно, думала она, директор каким-то образом выведал, что она ни состариться, ни умереть не в состоянии.

И муж её, великодушный эльф Ли Тэ Ри, всё поймёт и простит, а может, ему даже прощать не понадобится, ибо не за что.

Но Юлиана вот почему-то вскипала. И краснела, и бледнела, и громы с молниями метала. Давилась от злости, словно ей нанесли личное оскорбление.

– Ну ты глупая! Ну ты…

Тут она вдруг расчувствовалась, заревела и полезла обниматься.

– Прости, прости. Я тебе столько гадостей наговорила, – бормотала она, стиснув Пелагею в объятиях и поливая слезами её плечо.

– Ты ведь как лучше хотела, ради меня старалась. Кто же знал, что так повернётся. С дуба рухнуть можно, тринадцать лет… Ты ведь и сама наверняка не рада.

– Не рада, – подтвердила та. – Зато теперь в агентстве у тебя есть целый один якорь.

– Якорь ты мой любимый, – прохлюпала носом Юлиана. – Извини меня за то, что я тут устроила. Я порой такую чушь несу, саму от себя тошнит.

– Да всё в порядке, – заверила Пелагея, похлопывая её по спине.