Пелагея и принц осени

Живи, я сказала

В уборной не было ни души и имелась форточка, которую Пелагея открыла первым же делом. Она осторожно поставила свою сумку под раковину умывальника, хотя могла бы, в принципе, отдать её Юлиане. Но тогда ведь вопросов не оберёшься: а что ты задумала, а зачем. И советов не дурить тоже наслушаешься впрок.

Лишнее внимание сейчас было ей ни к чему. Она зашла в кабинку туалета, провернула трюк с превращением и вылетела оттуда белой горлицей. На улицу горлица успела упорхнуть аккурат тогда, когда дверь уборной открыли посторонние.

Пелагея превращалась вместе с платьем только потому, что шила платье сама. Именно по этой причине она предпочитала не носить магазинную одежду и пренебрегала дизайнерскими вещами, от которых Юлиана теряла разум.

Запомнив расположение операционной, горлица облетела здание больницы и приземлилась на жестяном карнизе. Окно в палате всё-таки было. Правда, оно оказалось заперто. Как раз сейчас внутри велась сложнейшая операция: седой доктор со свитков проделывал в теле Кю аккуратные дырки по бокам, чтобы устранить повреждения лёгких, которые были проколоты сломанными рёбрами.

Хирургическое вмешательство длилось больше часа. Пелагея-горлица терпеливо прислушивалась, сидя на отливе. Когда манипуляции завершились (судя по интонациям врача, успешно), пациента подсоединили ко всем необходимым контрольным приборам и приоткрыли окно, чтобы впустить воздуха.

Пелагея дождалась, пока не уйдёт последняя медсестра, и проникла в палату. Там она, недолго думая, превратилась в себя и подошла к койке больного.

– Кю, – проговорила она едва слышно. – Выживи, пожалуйста.

Подключенный к аппарату искусственной вентиляции лёгких, он молчал. Красивые глаза с такими длинными и тёмными ресницами, были наглухо, как шторы, задёрнуты, бледные губы – трогательно сжаты, и у Пелагеи вырвался судорожный вздох. Почему он ей нравится? Почему она рискует из-за него?

– Живи, – повторила она и, склонившись над Кю, трепетно опустила ладонь ему на лоб.

Продержав так руку минуты две, она отошла.

Пелагея усилием воли запретила себе слёзы и, сделав шаги с поворотами, вновь обернулась горлицей, чтобы улететь через форточку.

Если она так сильно привязалась к этому слабому человеку, Ли Тэ Ри должен быть первым, кто об этом узнает. Она решила сегодня же, не откладывая, написать ему письмо.