Пелагея и принц осени

Причём будильник звенел явно чей-то чужой.

– Ой, извиняй, – подорвался взъерошенный Ши. Он, как выяснилось, всё это время, словно сторожевой пёс, дремал рядом с кроватью Пелагеи, на полу. – Я боялся, что ты забудешь про конкурс в масках, поэтому решил подежурить здесь. Вставай, не то опоздаем.

«Если ходить по комнатам среди ночи у них в порядке вещей, – с тоской подумала Пелагея, нехотя спуская ноги, – Ли Тэ Ри ни в коем случае не должен приезжать».

Отбор, о котором она действительно почти забыла, был намечен как раз на сегодня.

И ни о какой тщательной подготовке речи, конечно же, не шло.

«Ладно, что уж поделать. Будем импровизировать», – вздохнула она и приступила к платяному шкафу с намерением раскопать какой-нибудь невзрачный костюм, чтобы не выделяться на фоне других конкурсантов.

Потому что главная цель – остаться неузнанной.

Она понятия не имела, зачем в принципе ввязалась в этот конкурс с масками. Видимо, разгруженный график и привычка быть вечно на иголках сыграли с ней злую шутку.

Натянуть серые брюки, вот так… До чего же неудобные! Застегнуть пуговицы пиджака… Тесный, короткий, одно название. Причесать волосы, спрятать под чёрной панамой.

– Да хватит тебе у зеркала вертеться, – влез с комментариями Ши. – Нам всё равно выдадут костюмы, которые скроют нас с ног до головы. Идём уже. Ты ела?.. Ой, да что я спрашиваю, – хлопнул он себя по лбу. – Я же тебя с самого пробуждения тут караулил. Купим что-нибудь по дороге.

Рё, Йе, Шин и даже Ли, который никогда не отличался каким-то особым певческим талантом, ждали их на улице, сиротливо притулившись к фургону.

Они тоже собрались на конкурс и уже начинали беспокоиться, чего это Пелагеи так долго нет.

Когда они вшестером сели в машину и тронулись в путь, Пелагея измученно прислонилась виском к окну и принялась наблюдать за пробегающим мимо городским пейзажем. Ей не хотелось выступать. Ей хотелось домой.

В студии, предназначенной для конкурсантов, царила сутолока и суета.

Над зеркалами горел свет, визажисты поправляли участникам макияж, кто-то повторял свою партию, кто-то вспоминал движения танца. Некоторые от волнения бесцельно шатались по гримёрке, раздражая остальных. И только Пелагее, наверное, было всё равно.

Она отчётливо ощутила: здесь не её мир и не её история, она занимает чужое место. Хватит с неё и тринадцатилетнего контракта, незачем придумывать себе дополнительную головную боль.