Пелагея и принц осени

В конце концов, эльф выглядел сногсшибательно, от него так и веяло благородством, и им вполне можно было гордиться. Но слишком уж пристальное внимание мужа к обыденным рабочим моментам задевало её.

Пожалуй, он был даже придирчивее Юлианы.

– Не стой здесь, – шипела она на Ли Тэ Ри.

– Сама под ногами не путайся, – шёпотом парировал тот.

Они с Юлианой нередко вот так цапались между собой на съёмочной площадке, но, к счастью, обходилось хотя бы без драк.

Пелагея глядела на них и вздыхала. Два склочных менеджера для одной звезды – это всё-таки чересчур.

А Юлиана уже жалела, что сделала в письме тот роковой постскриптум. Ли Тэ Ри вставлял ей палки в колёса – без злого умысла, но тем не менее. И ведь не отмахнёшься от него так просто: великий эльф, владыка северных земель – это вам не шутка какая-нибудь.

Пелагея уставала от него гораздо меньше, потому что нервы он трепал в основном Юлиане. И свои драгоценные пять копеек вставлял лишь в отношении работы менеджера. Попробовал бы он указывать жене, как ей следует позировать на фотосессиях или как правильно брать ноты, на него тотчас бы обрушился шквал неодобрения от координаторов и участников группы.

Ли Тэ Ри как будто чуял, что даром не сдался им со своим сверхценным мнением, потому лишний раз в их разговоры не встревал. Ли, Ши, Рё, Хёк, Йе и Шин довольно скоро привыкли к тому, что он постоянно где-то рядом, и между ними установились почти что приятельские отношения. Однако затем после вынужденного двухнедельного перерыва вернулся Кю, и эльфу стало не по себе.

Кю был высок, и бледен, и прекрасен, как принц. Услыхав, что приехал муж Пелагеи, он взглянул на неё всего раз, но с таким горьким отчаянием, словно она его предала.

«Что между ними происходит?» – терялся в догадках Ли Тэ Ри. Задать тот же вопрос лично жене у него недоставало духу: он боялся услышать ответ.

Когда Кю явился в студию, весь утончённый, томный, с сияющими глазами, участники группы пришли в буйный восторг и заобнимали его чуть ли не до смерти.

– Кю, ты теперь можешь разговаривать? – спрашивал Ши. – Скажи что-нибудь.

– А петь уже пробовал? – интересовался Йе, который, похоже, прикипел к нему больше остальных.

Кю загадочно улыбнулся и, не сходя с места, взял такие высокие ноты, каких прежде ему брать не доводилось.

– Какая это октава? – растерялся Шин.

– Спятить можно, – прошептал Ли.

После операции по удалению узелков Кю превзошёл сам себя. Он пел так искусно, что все только диву давались.