Пелагея и принц осени

После прослушивания записи Хаджиман пребывал в таком жадном нетерпении, что созвал половину из тех, кто работал в агентстве, хотя с лихвой хватило бы и троих.

В другом углу кабинета сбились в кучку издёрганные преподаватели вокала, режиссёр, продюсер и тренер. Когда при появлении Пелагеи и Кю директор громко хлопнул в ладоши, они подскочили, словно их ударило током.

– До меня дошли новости, – потирая руки, сказал меж тем Хаджиман и приблизился к Кю, как голодный шакал. – Твой голос очень хорош. Спой-ка мне что-нибудь.

Парень взглянул на Пелагею с признательностью. Она и впрямь замолвила за него словечко. Она не равнодушна к нему. Значит, ещё не всё потеряно.

Он исполнил перед директором песню, которую недавно разучил. Поразил всех, как пулей в сердце, когда безупречно взял высокую ноту; очаровал своим тембром на нижних октавах и был единогласно признан гением. Но, чтобы гения заметили и полюбили с первого взгляда, ему нужна красивая обёртка. А Кю у нас тонкий, мечтательный, печальный… Какая тематика ему подойдёт?

– Осень! – оживился продюсер.

Стилисты тут же принялись совещаться между собой, какие цвета в одежде подойдут принцу осени и какой сценический макияж будет на нём лучше смотреться. Тренер – мастер хореографии – упирал на то, что движения на сцене не должны быть основополагающими, потому что главное – это голос. В танце пусть изощряются те, кого природа обделила вокальными данными.

В конце концов, не выдержав шума, директор широко заулыбался и мягко выпроводил всю эту толпу из своего кабинета, отослав их в отдельную, самую просторную гримёрку. Гримёрку, предназначенную исключительно для Кю и для оравы вдохновлённых профессионалов.

Когда через несколько часов разгорячённых споров, экспериментов с причёсками и примерок парня выпустили на свободу, он первым же делом разыскал Пелагею и чуть её не придушил. На радостях, само собой.

Набрасываться на неё с объятиями, похоже, стало для него чем-то сродни традиции.

– Ты так много для меня сделала…

– Да пустяки.

– Я очень тебе благодарен.

– Ты должен стать лучшим, – сказала Пелагея. – И лучше бы тебе для начала перестать меня обнимать. Мой муж ходит тут неподалёку и может нас увидеть.

Кю мгновенно приуныл. Вот она, горькая, отрезвляющая правда. Муж. И что бы Пелагея для тебя ни делала, ты всегда будешь для неё лишь тенью.

Глава 18.